Книга Кровью и жизнью, страница 121 – Елена Владимировна Добрынина

— Привет рабочему классу! — с порога начал он. — Как все прошло, как твой многострадальный договор? — продолжил, устало опускаясь в кресло.

Я принялась в красках рассказывать о событиях насыщенного дня, он слушал, вставляя свои замечания, и до того меня заболтал, что только тогда, когда он скрылся за дверями своей спальни я поняла, что про свой день он мне так ничего и не сказал.

Началась совершенно новая для меня жизнь. С утра я бежала в контору миста Муна, разбирала почту, составляла расписание, принимала клиентов, подавала отвар и выпечку; после обеда разъезжала по городу с поручениями или сопровождала миста Муна в здание суда, а затем до вечера подбирала нужную литературу к делам на следующий день. Если в этот день мне не нужно было на работу, я шла на курсы машинисток и перепечатывала там до мелких демонов в глазах все тот же кодекс, а потом читала сборники законов или прецедентов, которые нужно было знать назубок.

Мист Мун витиевато ругался, портил мне нервы и вел себя порой хуже болеющего ребенка. Но в деле он был истинный профессионал. Так изящно находил лазейки в законах или разрешал споры, что я порой не могла сдержать своего восторга. Он раздражался, обзывался «экзальтированной дурочкой», но чувствовалось, что похвала ему приятна.

Подобно мэм Вудс, я взяла под своеобразную опеку мальчишек-беспризорников, заглядывающих к законнику за новыми заданиями и оплатой. Я продолжила традицию подкармливать их пирожками или иной выпечкой, а в совсем холодные дни выносила им горячий отвар или бульон в жестяных кружках. Особенно нравилось мне, когда в контору заглядывал Ноэль — рыжеволосый мальчуган лет девяти -десяти, он развлекал нас с мэм Вудс забавными историями, был довольно вежлив и всегда мог приструнить своих дружков, если они, забывшись, отвесят неприличное слово или попробуют стянуть что-нибудь со стола.

— Будешь у мисси Джонсон крысячить, уши откручу по самый копчик, понял? Извиняйте, мэм, этот олух вас больше не побеспокоит.

И, правда, не беспокоил.

Кто меня действительно беспокоил, так это Эверт. Мы теперь не так часто общались, хотя и жили бок о бок. Утром он уходил чуть свет и приходил позже меня. Иногда он задерживался надолго — ходил в таверну со своими коллегами по работе, как было принято у них. После этих посиделок он приходил совсем вымотанный, а я не могла уснуть, пока не услышу, как он заходит в комнату (хотя не за что бы не призналась в этом).

Как-то раз, будучи по делам неподалеку от галереи «Краун», я не отказала себе в удовольствии тихонько посмотреть на место работы моего сообщника. Не привлекая внимания я шла по улице и разглядывала в огромных витринах выставленные модели магикаров — новехонькие, сверкающие начищенными боками в свете магических гирлянд, так и заманивающие в свой уютный кожаный салон.

Диксона я заметила не сразу, а, заметив, вздрогнула. Он как раз галантно распахивал дверь ярко-красного железного коня перед дамой в меховом манто и явно рассыпался перед ней в комплиментах, неустанно кланяясь и целуя ручку. Дама благосклонно принимала знаки внимания и отдавала распоряжения своему молодому спутнику — то ли племяннику, то ли секретарю.

Так не похож был этот хлыщеватый верткий тип в зеленой униформе на знакомого мне молодого менталиста, что стало горько. Нет, я понимала, конечно, что это всего лишь маска, роль, которую ему приходится играть чтобы влиться в эту чуждую ему жизнь. Но все равно, что-то внутри меня протестовало. Возможно, свою роль сыграли и истории о Майкле Мэлтоне, которые я начала читать, и которые захватили меня с головой. Все эти загадки и запутанные преступления, которые с блеском решал дерзкий сотрудник Магконтроля, его методы работы, шуточки, склонность к авантюрам, все, решительно все напоминало мне Эверта. И удивительно шло ему.