Книга Кровью и жизнью, страница 218 – Елена Владимировна Добрынина

Спустя некоторое время (и несколько десятков небольших экспериментов), стала ясна следующая картина: уровень мой действительно упал до нуля, и я совершенно и абсолютно точно не маг. Причем настолько, что любая магия, направленная на меня, рассыпается, разлеталается и никоим образом на меня не действует. Исключением являлись малочисленные манипуляции, работающие с аурой опосредованно : измерение уровня дара, целительская диагностика... и все. И исцеляющая магия, и ментальная, и стихийная скатывались с меня как с гуся вода. А вот с магическими артефактами все было не так просто: они работали, но несколько хуже, чем на обычных людях.

— В общем, Эмма, ты снова вернулась к своему любимому состоянию: и магии нет, и обычным человеком тебя назвать сложно, — внутренне поздравила я себя а еще...

— Теперь ты не сможешь читать мои мысли, — поддразнила я менталиста.

— Кошмар! — картинно ужаснулся тот. — Столько лет обучения демону под хвост.

А вот задумчивый взгляд старшего следователя, обращенный на меня, мне не понравился совершенно. Так и виделись мне в нем размышления, как бы половчее эту мою новоприобретенную способность применить...

Чуть позже мне разрешили приобщиться к простым человеческим радостям: поесть, попить, размять затекшие руки и ноги. Даже получилось немного побеседовать с Имельдой, фигура которой очень меня занимала. Сейчас, без всех своих масок, спокойная и сосредоточенная, она очень напоминала мне Тери.

— Нет, с «волками» я уже не связана, меня вывели из игры при первой же возможности, — сообщила она, — теперь мне лучше к ним в руки не попадаться. Уеду пока за границу, а там видно будет.. Кто знает, может, мы еще и свидимся когда-нибудь, Эмма Дженкинс,— она загадочно улыбнулась.

А вскоре вместе с представителями Магконтроля покинула дом Джеймса, помахав мне на прощание.

Следующая неделя расставила все точки над и.

После некоторых колебаний Ноэль выбрал Джеймса и Саффорд. Этот вариант устроил всех, в том числе Магконтроль, поэтому новые документы — и на самого мальчишку, и на опекунство — обещали быть готовы уже скоро.

Эверту в ближайшее время предстояло вернуться в Лиденбург, завершить все оставленные там дела, в том числе, учебу, и ждать новых указаний.

Меня же после ряда разъяснительных бесед и подписания всякого рода секретных бумажек отпустили в свободное плавание (правда, Лестер дал понять, что за судьбой моей будет так или иначе следить), и я могла со спокойной душой ехать в домой в Эрквуд (отвезти меня туда и передать лично в руки родным было поручено одному из подчиненных старшего следователя). Вот только душа моя была не очень-то спокойна, и я день за днем откладывала свой отъезд, находя то один, то другой весомый повод.

И все же этот день настал. Магикар с моим сопровождающим ждал снаружи. С рыжиком и Джеймсом мы попрощались, наобнимались, обменялись сердечными приглашениями в гости и обещали писать друг другу. После чего артефактор чуть ли не за ухо вытащил Ноэля на улицу «прогуляться». Я изо всех сил старалась не показать, что прекрасно понимаю, ради чего это было сделано.

Когда за друзьями закрылась дверь, я повернулась к Эверту. Тот посмотрел на меня, улыбаясь одними уголками губ, и молча, приглашающим жестом, раскрыл объятия. Я подошла и привычно уткнулась носом ему в грудь, замирая в теплом и надежном кольце рук.