Книга Блюз серых лисиц, страница 151 – Елена Владимировна Добрынина

Одзава попробовал. Я вздрогнул, сказал «Ага», и больше не приставал к нему с дурацкими просьбами.

По счастью, вскоре нам попался подслеповатый разговорчивый старик, который и направил нас в нужную сторону.

Дверь открыла женщина, показавшаяся мне сначала старухой: жесткие, наполовину седые волосы, осунувшееся лицо, оплывшее, будто свеча из темного воска, раздавленные работой руки.

Лишь приглядевшись, я понял, что ей не так уж много лет, остальное – следы тяжкого труда, бедности и … горя. Она оказалась матерью Мэри Тернер. Она смотрела на нас настороженно, не ожидая ничего хорошего.

Я представился частным детективом и попросил ее ответить на несколько вопросов. Она молча кивнула, не заикаясь ни о каких удостоверениях, и провела нас в комнатушку, насквозь пропахшую щелоком и мясной похлебкой.

Я спрашивал ее о последнем дне Мэри, о ее планах на будущее, о друзьях и знакомых, внушающих подозрения... Миссис Тернер отвечала подробно, со смирением человека, вынужденного по сто раз повторять одно и то же, только комкала в руках передник.

— А скажите, ваша дочь любила петь? – задал я через некоторое время тот вопрос, ради которого мы сюда и пришли – и затаил дыхание.

— А? Да, Мэри постоянно что-то напевала. Нрав-то у нее веселый... был. И голосок – сильный, звонкий. Хозяйка ее такого не потерпела бы, конечно. А дома и с друзьями Мэри душу отводила...

На прощание я не удержался и пообещал горячо: «Мы сделаем все возможное, чтобы Мэри смогла обрести покой». Миссис Тернер замахала рукой, мол, будет-будет, вздохнула прерывисто, ответила тихо: «Дай-то бог», и проводила нас к выходу.

На душе было так тяжело, словно я был лично знаком с убитой.

— Ну что, Грейстон, узнал, что хотел? – спросил Одзава на обратном пути.

— Да, смотри: Мэттью Хьюз пел в церковном хоре, Мэри Тернер, по словам ее матери, имела сильный красивый голос и любила петь, Джозеф Хилл был отшельником и обращался к духам, а Пинки как-то говорил, что это связано с голосовыми практиками. Ну и последнее – рассказывая об отце Андреасе, Магнус упомянул, что тот в молодости тоже был певчим.

Может, это и совпадение, конечно, но им вырвали горло, а ведь именно там рождается голос. Мне кажется, именно он был важен убийце.

— Хм, – призадумался Одзава. – По-твоему, он крадет у жертв голоса? Для чего? Cоздать загробный хор?

— Не знаю, – вынужден был признаться я. – Это просто версия.

До «Норы» мы добрались без приключений. А там все мрачные мысли временно отошли на второй план под влиянием царящего в зале оживления: Мейси и ее сопровождающие вернулись с прогулки и щедро делились впечатлениями и шуточками.

— Я у вас немного перекантуюсь, – заявила Линдси, принимая из рук Райана содовую с сиропом. – В агентстве сейчас форменный дурдом: все готовятся к неожиданной проверке, а к боссу лучше вовсе не соваться. Он сейчас психованный, как кхм... – она выразительно посмотрела на Донни, тот в ответ одарил ее ласковой улыбкой отравителя, – как не знаю кто. А у вас что новенького? Есть подвижки по горлодеру? Мы с Кейном поспрашивали о нем маленький народец, но без результата.

— Золотце, у нас есть новости? – переадресовал мне вопрос патрон и, презрев барные стулья, расположился прямо на стойке, покачивая ногой.

Я повторил свои выкладки, которыми до этого делился с Брайаном и дополнил новыми: