Книга Блюз серых лисиц, страница 192 – Елена Владимировна Добрынина

Он бормотал как одержимый, оборвал сам себя на полуслове и медленно протянул к свертку руку.

Рукав его куцего, не по росту, пальто приподнялся, обнажая на предплечье, чуть выше запястья, застарелый синюшный, уходящий в желтизну по краям, кровоподтек.. Которого не могло, просто не могло быть у фейри. Я вцепился взглядом в его лицо – тени под глазами, под скулами, маленькая царапина на подбородке... Как? Не может же быть все так просто?

До этого момента у меня не было четкого плана действий. Да и никакого другого, собственно говоря, тоже. Я понимал, что должен сделать, но представления не имел, как именно. Теперь я, уже не сомневаясь, разжал пальцы, позволяя свертку выпасть под собственным весом, и пока Кулин провожал тот недоуменным взглядом, крепко схватил его за руку. Он даже внимания на это не обратил, все следил за тем, как летит вниз белый, в кровавых пятнах, платок, как разворачивается от удара о землю, выпуская из своего чрева небольшую катушку и кусок губки, насквозь пропитанный кровью...

— Вот тебе урок,– сказал я. – Не стоит мерить других по себе. Убить того, кто мне доверился? Лучше уж сдохнуть самому. Но тебе этого не понять, да? Это ведь ты горлодер? Ты убил их всех?

Я сильнее сжал пальцы. Он тихо вскрикнул, хватаясь свободной рукой за висок и впервые за все время поднял на меня глаза: левый – светло-карий, правый – зеленый.

— Да, это я.

И меня снова прошибло ощущением неправильности. Не было в этом взгляде ни злорадства, ни удовлетворения от хорошо проделанной работы, ни желания задеть побольнее – только непрекращающаяся, изнурительная агония. Там, на дне его глаз, в беспросветной тьме корчилось в муках еще живое существо.

Новая внезапная мысль заставила пульсирующую в жилах ярость отступить. И я с удивлением обнаружил, что нас плотным серым кольцом окутывает туман.

— Или... тебя заставили их убить? – спросил я, пристально смотря в глаза фейри.

Он дернулся.

— Нет! – Выкрикнул он мне в лицо. – Я делал это по своей воле, ясно?

— Ясно. И сюда ты пришел тоже исключительно по своей воле, да?

Следовало бы помнить, что даже изможденный раненый зверь может укусить.

Кулин вложил оставшиеся силы в последний рывок. Голова у него соображала отлично: он не стал бросаться на меня, а просто одним скачком перенес нас обоих к концу своей тропы. Не в парк, не в лес, не на безлюдную окраину, а в деловой район Чикаго, на Уобаш-авеню, неподалеку от известного на весь город ресторана «Блэкхок». Внутри я никогда не бывал, но вот радиотрансляции концертов оттуда мне слышать доводилось. Среди музыкантов это местечко считалось культовым.

В данный момент, конечно, меня занимали совершенно иные мысли.

«Проклятье... Здесь завершить все будет куда сложнее».

Я еще не успел додумать, а руки уже вцепились в Кулина и как следует приложили его к ближайшей стене. Тот и не думал сопротивляться и выглядел так, будто вот-вот лишится сознания.

— Ну и расскажи, каково это – расправляться с теми, кто даже защититься от тебя не может? Вести их как телят на убой, чувствовать, как рвутся под пальцами мышцы и связки, слышать, как они кричат от боли? – я позволил той злости, которая не находила выхода, выплеснуться в этих словах. Я так хотел ненавидеть это существо, но, как ни старался не мог испытывать по отношению к нему ничего, кроме ужасающей меня самого гадливой жалости.