Книга Блюз серых лисиц, страница 199 – Елена Владимировна Добрынина

— Да, слышал!

Крюк внутри тут же исчез, Доэрти дернулся, поморщился от боли и хмыкнул – уважительно и раздраженно одновременно. Пальцы, сжимающие мое горло, слегка разжались, позволяя глотнуть воздуха.

Мозг лихорадочно работал. Дуллаханы – крайне опасные, зловещие создания Тьмы. Информация по ним очень скупа. Чаще всего их представляли как всадников на черном коне, с собственной головой под мышкой, с хлыстом из чьего-то хребта в руке. На того, кто сидел передо мной, они, в моем представлении, походили мало.

— Но ты вряд ли в курсе, откуда они берутся, правда? – продолжил Уэйн как ни в чем ни бывало, скалясь, как бродячий пес в предчувствии поживы. – Сидхе не любят делиться своими тайнами. Я подскажу: дуллаханы – это сидхе, пожирающие силу себе подобных, правда мило?

Если он надеялся, что я от изумления лишусь сознания, то надежды его не оправдались, куда больше меня занимало то, что он все так же держал меня за горло и одновременно снова пытался залезть в мое сознание. Все силы сейчас уходили на то, чтобы этого не допустить.

— И вишенка на торте, Арчи: я делаю то же самое, сохраняя при этом человеческий облик. Весь фокус в том, что сидхе должны отдавать тебе силу добровольно, понимаешь?

Я обливался потом, пытаясь одновременно разжать его руку и отразить новую попытку ментального взлома. Раздумывать над сказанным было некогда.

Уэйн печально вздохнул, хотя глаза его замерцали радостным предвкушением.

— Ты расстраиваешь меня своим упрямством. Значит, придется наказать тебя иначе. Не могу же я оставить без внимания твою попытку меня убить.

И он наставил на меня дуло моего же револьвера.

— Хм.. руку? Пальцы? – рассуждал он в раздумьях, едва не облизываясь, упиваясь своей властью. – Увы, ведь я хочу, чтобы Крысолов играл для меня. Что ж, тогда так...

Дуло резко дернулось вниз, к бедру, грянул выстрел – и я перестал соображать от боли.

Хотелось бы мне сказать, что я перенес этот момент стоически, но боюсь, что орал как подранок.

Я рванулся, как безумный, и смог, наконец, скинуть с шеи пальцы Доэрти. Боль привела меня в бешенство, красная пелена упала на глаза, что-то темное рвануло изнутри наружу, ухмыляющееся лицо напротив превратилось в единственную цель и смысл. Впервые в жизни я так искренне и страстно мечтал о чьей-то смерти.

Когда я недавно стрелял в Уэйна и еще раньше, когда убил того парня в отеле, или когда обещал себе, что убью ту мразь, которая расправлялась с ни в чем неповинными людьми, я не испытывал подобного. Тогда мной двигали другие желания – остановить, предупредить, не дать причинить вред. Сейчас же все было иначе: убить его, уничтожить, размазать, обратить в прах и развеять по ветру, – вот что занимало меня. Если бы передо мной явился дьявол с предложением продать ему душу в обмен на жизнь моего врага, я бы даже мгновения не раздумывал. Но в данный момент он, кажется, был несколько занят – пялился на меня зелеными глазами недавнего знакомого.

Я снова закричал, на сей раз от гнева, по жилам прокатился холод – или огонь, их ожоги порой неотличимы друг от друга.

«Вот такая она, кровь темных, Грейстон», – донесся из прошлого голос Одзавы.

Алый полог перед глазами пошел рябью. Реальность взорвалась, рассыпалась на атомы, чтобы тут же собраться заново. Только на сей раз под пальцами ясно ощущался холодок костяных клавиш, а от них веером вдаль, в бесконечность, тянулись тонкие жилы струн.