Книга Блюз серых лисиц, страница 201 – Елена Владимировна Добрынина

— Не-e-e-eт, идиот!!! – Разъяренный Уэйн оказался рядом со мной, легко заломил назад руку и дернул за волосы, заставив задрать подбородок. Сопротивляться я уже не мог, только смотрел на то, как старыми драными обоями слезают слои этой реальности, рвутся, расходятся по швам, закручиваются воронками, пожирая сами себя, рушатся, превращаясь в песок и тлен.

— Ты за это заплатишь! – кричал он мне зло, а я улыбался криво, понимая, что сейчас нас с ним сметет, погребет под остатками этой неживой реальности.

Такой исход меня вполне устраивал.

Но Уэйн снова оказался быстрее: за мгновение до местного Апокалипсиса рывком открыл тропу – и нас, протащив по тоннелю, словно взрывом выкинуло в большом помещении, похожем на заброшенный склад.

Ничего больше заметить я не смог: озверевший от ярости Доэрти с визгливым: «Идиот!» приложил меня головой о стену – и я отключился.

Последнее, что я успел сделать почти бессознательно, уже падая в беспамятство, – рвануть нить браслета на левом запястье.

Изредка звуки и ощущения возвращались. Вяло, мутно, неявно, словно доносились сквозь толщу воды или слой ваты – и меня снова уносило в небытие. Огромный медленный маятник качался надо мной. Кач-кач, кач-кач... Это было мучительно: хотелось покоя и небытия, чувства были дискомфортны, отдавали предчувствием далекой, словно бы чужой боли и просыпаться не было ни малейшего желания.

Кто-то ходил рядом, кажется, ругался... Иногда меня пихали в бок, тогда чертов маятник начинал двигаться быстрее. Потом в груди заворочался крюк – и меня резко, грубо встряхнуло, разом вернув на грешную землю, а еще пару ударов сердца спустя, когда я снова смог дышать, я понял, что боль – не худшее, что могло со мной случиться.

— Ты сам во всем виноват, Арчи. Теперь это единственный способ укрыться от проклятых фейри. – Голос Уэйна слышался так, словно он шептал эти слова мне на ухо.

Я с трудом повернул голову набок – и обнаружил, что музыкант недвижно лежит в нескольких шагах от меня, а его голос звучит прямо внутри, словно кто-то транслирует его речь непосредственно в мой измученный мозг.

— Не дергайся! – шикнул он раздраженно – и больше я не мог ни пошевелиться, ни моргнуть, – Видишь, не ты один полон сюрпризов. Из-за тебя придется начинать все с начала. Ну ничего... Поплачусь перед Господином Кошмаров, бухнусь ему в ноги, отдам побежденного – тихий смешок – горлодера, глядишь, все и обойдется. Зато с твоими способностями я смогу такое!..

Я заметался в отчаянии: стоило представить, что вместо меня к моим друзьям возвращается это, притворяется мной, живет моей жизнью, перебрасывается шутками с Райаном и Одзавой, обнимает Мейси, хлопает по плечу Магнуса. И Донни... черт, эта связь сохраняется, значит Уэйн в любой момент...

— Да, да, ты все правильно понимаешь. И не вздумай сопротивляться. Тебе меня не одолеть, Арчи. Спи, не мешай, все будет быстро и ... небольно.

Меня оттеснило куда-то в уголок сознания. Я словно оказался замурован внутри собственного тела, ослепшего, оглохшего, парализованного. Я мог только сходить с ума от переживаний, но был ни в состоянии ни подать голос, ни хоть как-то повлиять на события. Да и событий никаких отныне для меня не существовало.

Маятник снова закачался, понемногу утаскивая меня в сон, на дно черного глубокого омута, где не было ни времени, ни пространства. Лишь иногда слабые отголоски – эхо от эха, – доносились сюда из внешнего мира, но они не тревожили меня, смешивались с видениями и наваждениями.