Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 60 – Сашетта Котляр

— Вот это уже хороший вопрос, Анника, — довольно улыбнулась старая Матушка. — Скажу так: сила ваша — в единстве и в честности. Будут у вас единство и честность, тогда никакая тьма не поглотит вас, сил ей не хватит. А ежель гордыня и старые обиды перевесят — тогда жди беды. Знай, что Ильмер хитёр, и бить будет по больному, так или иначе. И поддаваться нельзя, даже если очень больно будет. А теперь укладывайся. Ещё немного поспать тебе надо, тогда сила вернётся. Своею поделюсь. Чувствую, понадобится она тебе, куда быстрее, чем сама бы вернулась.

Я не спорила. С Матушкой Тиллой ругань затевать даже отец не решался, хотя слушал её далеко не всегда, и за глаза мог приложить крепким словом. Но больше её слушали женщины. Многие из нас и родились-то лишь благодаря рукам Тиллы, не гибли в родах у нас так часто, как везде.

Спать не хотелось, но стоило мне лечь на шкуры, куда устроила Тилла, сон пришёл и забрал меня в свои объятия, не спрашивая о моих желаниях.

Ивар Каэрхен

Ивар тревожно вглядывался в лица кочевников Хальстейна, не находя знакомых рыжих волос. Многие женщины оказались среди воинов, в руках у них были луки, а за спиной — стрелы с посеребрёнными наконечниками

Они выжили почти все, в отличие от мужчин — к ним не подпускали нежить. Да и не считал Ильмер женщин опасными, не принимал всерьёз, а его мертвецы были продолжением его воли. Но Анники среди них не было.

Ярл Хальстейн подошёл к Ивару почти вплотную. Он был весь в крови, но больше не походил на увядающего старца. Мышцы налились силой, в глазах снова светился разум, а ещё там плескался гнев. Но на кого он гневался, Ивар не представлял. Да и не слишком волновало его это — чай, не убьёт, не имеет больше права.

— Долг Жизни свят, Ивар Каэрхен, — вместо приветствия заметил ярл. — А ты спас не только мою жизнь. Вы с Анникой спасли моих людей и мой разум.

— Спасли — да от моего же собственного дяди, — скривился Ивар.

— Я слышал, старый король Хальдор — мёртв. Ильмерова работа? — прямо спросил Хальстейн.

— Его, — кивнул Ивар. — И поднять отца он не постеснялся, будь уверен. Что с Анникой?

— Значит, не показалось, — хмыкнул ярл себе в рыжую бороду. — Может, оно и к лучшему. Жива дочь моя, не смотри на меня так. Стал бы я с тобой пустомелить, если бы ей грозило чего? Я похоронил её. Сыну поверил. Дважды им обманулся. Не мне судить тебя и твоего отца, что змею на груди пригрели, сам не лучше. Второй раз хоронить лучшую из моих детей… — он не договорил, но и так было ясно. Ивар не переспрашивал.

Спросил другое, то, что его волновало:

— Так где же она? И как пережила нападение неживых?

— А это не твоего ума дело, Каэрхен, — отрезал ярл. — Станешь ей мужем, тогда и узнаешь, если Анника сама пожелает рассказать. Тайны рода роду и принадлежат. Когда станет ей легче, тогда покажется. Сейчас у неё и не получится, хотя хочет наверняка. Просто имею ввиду, что дочь моя в безопасности, и вернётся куда здоровее, чем была. Дурочка…

В последнем слове прозвучала болезненная нежность, схожая с той, которую к Аннике порой испытывал сам Ивар.

— Хоть спросить, что она с собой сотворила, я могу? — всё же спросил он ярла.

— А это зависит от того, что ты о моей дочери думаешь, Каэрхен. Делать что дальше будешь? Вижу, что небезразлична тебе. Не знаю, как так вышло, но слава молотам Орна и Холле с её валькириями, что вышло, иначе не стоять бы мне здесь в здравом уме, а предатель привёл бы народ к пропасти, Ильмером вырытой, — ответил Хальстейн, тяжело вздохнув.