Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 62 – Сашетта Котляр

Что толку бояться? Страх лишь поможет предателю. Ивар глубоко вдохнул, и всем своим существом потянулся к тем, кого просил ждать, крепко сжимая амулет в виде серебряной волчьей лапы. Сначала ничего не происходило. Слишком долго, сердце Ивара даже начали сжимать липкие когти ужаса. Но затем он ощутил ответ.

Слабый, лишь эмоции его Волков: радость, недоверие, отголосок страха. Затем он услышал смутные голоса, точно они вдали переговаривались у костра. И, наконец, он смог передать заговорить с ними:

— Ильмер обвёл нас вокруг пальца, стравив с Хальстейном, пока он поднимал мёртвых и захватывал власть, — произнёс Ивар, зная, что Волки слышат его, хоть и не могут ответить. — Ровно также он обманул и Хальстейна. У нас общий враг ныне, и враг этот противен Холле. Я жду тех из вас, кто сумел выжить, в ставке ярла Хальстейна. Жду срочно — каждый час промедления помогает Ильмеру, ведь его воинство не знает ни голода, ни усталости.

Как и всегда, он не услышал никакого осмысленного ответа. Только готовность Волков прийти по зову своего короля. Это слово всё ещё горчило на языке, всё ещё отдавало пеплом и сталью, но Ивар не имел права отказываться от собственного королевства. И времени горевать у него тоже не было. Упокоит Ильмера — тогда придёт время слёз. А нынче — время мести. Не ядовитой, но очищающей.

Ивар чувствовал, что среди живых не все, кого он оставлял. Но и погибло не так много Волков, как он боялся. За ними придут и другие — те, кто не давал клятвы на крови, и не связывал себя с амулетом. Должны прийти. Он чувствовал: Волки приближаются, они выступили сразу. Часа три или четыре им до него, если не придётся прятаться.

Большего связь через амулет не давала, но у многих не было и этого. Род Волка щедрые дары получил от Холле, и Ивар не считал себя вправе жаловаться на них. Но всё же кое-что Ивар себе позволил. Замер, всматриваясь в высокие сугробы, что окружали лагерь Хальстейна. Ныне они были утоптаны, хранили следы крови и копоти с сапогов воинов. Много где снег и вовсе растаял от кострищ и человеческих тел, обнажая мёрзлую землю.

Мертвецы не тревожат снега. Когда его касается мёртвая рука, он не тает. Так почему же на это не обратил внимания Хальстейн, когда принимал «советника»? Давно ли его беленой обкуривают?..

Что-то вертелось на самом краешке разума. Мысль, которую Ивар никак не мог ухватить и осознать. Нет, не дело это. Если что важное — само придёт, когда время ему будет. Он отвернулся от того, что осталось от сугробов, ещё немного постоял, глядя, как люди Хальстейна споро жгут мёртвых, разводя новые костры, чтобы старые не походили на братскую могилу, как принято у южан.

Потом решительно двинулся в центр лагеря. Шатра там больше не было — обрушился, когда они с Анникой заставили проявиться лик ильмерова чудовища. Зато ярл обнаружился. Мрачный и злой, в окружении полудюжины мужчин. Голос его звучал, точно раскаты грома, и больше всего он смахивал на яростное воплощение Орна, только что без молотов. Отец Анники предпочитал им добрую секиру.

— Я был не в себе, и в том моя вина. Но белена?! Как вы пропустили, что в костры наши яд брошен?!

— Отец, не гневайся… — начал было молодой мужчина чуть ниже ярла. Борода у него была не рыжей, скорее русой, но черты лица не позволяли ошибиться. Трюггве. Предатель.