Книга Капли крови: Город Греха, страница 103 – Сашетта Котляр

Я вздохнула и переключилась на него. Одет он был немногим больше своей супруги. Кроме грязно-серой рубашки, порванной пополам, на нем ничего не было. Маньяк зачем-то надел на него обе половины рубашки, «заправив» руки трупа в рукава. Обуви тоже не было, равно как и часов или других аксессуаров.

Раньше он был смуглым от загара, теперь же кожа была белой, как будто его очень долго держали в помещении совсем без солнечного света. От мышц не осталось практически ничего, он выглядел как человек с дистрофией, весь тонкий, и похожий на обтянутый кожей скелет. Его с трудом можно было узнать, на самом деле, но мне помогала хорошая память на лица и тот факт, что это самое лицо маньяк почти не повредил.

Только выжег глаза. Мужчина у этого ублюдка явно вызывал несколько меньше интереса, чем его жена. Хотя и ему досталось по самое «не могу». Раньше он выглядел максимум на двадцать пять, сейчас, если бы я не знала его при жизни, я бы сказала, что он умер в возрасте сорока или сорока пяти. Смерть его, мягко говоря, совсем не украсила.

Синяков на теле я не нашла, волосы хоть и были очень грязными, но остались на своем месте, даже длиннее, чем в то время, когда я видела его живым в клубе. «Поработал» маньяк над его лицом совсем немного. Собственно, выжег глаза, которые «смотрели» теперь на меня с каким-то странным укором, и зашил ему рот. Не знаю, что это значило, и надеюсь, мне никогда не доведется достаточно пристально пообщаться с убийцей, чтобы спросить об этом.

Синяков у мужского трупа не было. Наоборот, с его кожи как будто стерли все признаки того, что она принадлежит человеку. Ни волосков, ни родинок, ни пигментных пятен или чего-то подобного. Просто очень чистая белая кожа, высушенная до такого состояния, что казалась пергаментной.

Ниже пояса все было так же выжжено, как и у нее, и мне снова не хотелось думать, при жизни жертвы сделал это маньяк, или нет. Хотелось, если честно, просто забыть все увиденное. Хотя вряд ли получилось бы: память у меня, увы, отличная. Особенно визуальная. Так что оставалось лишь надеяться, что это убийство не будет сниться мне в кошмарах лет эдак пять подряд.

Каких-то других следов пыток, кроме истощения и выжженных органов, я не нашла. Мужчине досталось куда меньше «внимания» чем женщине, хотя, скорее всего, от этого ему было не легче. Он просто медленно умирал от голода, и наблюдал, как Мари пытают. Возможно, клялся маньяку в том, что они будут верны друг другу до гроба, а тот соглашался, что, теперь-то уж точно будут.

Мне на несколько мгновений так ярко представилась эта сцена, что я пошатнулась. Рик, который все это время изображал мебель, кинулся ко мне, усадил на ближайший ящик, и, наконец, соизволил заговорить:

— Нашла что-нибудь? И как ты вообще? Снова плохо?

Я протянула ему нераскрытую пачку одноразовых перчаток.

— Мне немного нехорошо. Представила, как Джеймс, должно быть, просил маньяка пощадить их, и голова закружилась. Возьми это, надень и забери из тела Мари бумагу. Нужно посмотреть, что это. Наверняка какое-то послание или очередное неадекватное стихотворение.

— Из тела? Может, с тела? — недоуменно уточнил Алаверо.

— Подойди к нему поближе и посмотри. Я понимаю, тебе не хотелось слишком пристально ее рассматривать в таком виде, но я не могу забрать бумагу сама. Так что придется тебе. Мне кажется, это важно.