Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 137 – Юлий Люцифер

Теперь их было больше одного.

Нина опустила глаза к лентам.

Не отдала, подумала она. Еще нет.

Поздно вечером пришла Октавия.

Без предупреждения, но постучала.

Тая открыла и замерла. Старая хозяйка стояла в темном платье, без украшений, только с маленькой связкой ключей у пояса. Уже не с хозяйским ключом — тот был у Нины. Октавия будто стала меньше без него, но не слабее. Скорее старше.

— Я могу войти? — спросила она.

Все в комнате замолчали.

Нина кивнула.

— Входите.

Октавия переступила порог. Посмотрела на ленты, документы, корзину с платками у Кайрена, на Агну, которая сразу прищурилась.

— Что принесла? — спросила прачка.

Октавия не обиделась.

— То, что должна была принести раньше.

Она положила на стол тонкую книгу в темной обложке.

Нэрис резко поднялся.

— Это…

— Дневник моей свекрови, леди Клариссы Эштар. Она была хозяйкой до меня. Именно она передала мне часть старых правил.

Нина посмотрела на книгу.

— Почему сейчас?

Октавия долго молчала.

— Потому что я нашла там запись о Севаре Вейре.

Аврелия сразу подошла ближе.

— Открывайте.

Октавия раскрыла книгу на заложенной странице.

Почерк был сухой, острый, с наклоном влево.

Нэрис прочитал вслух:

— “Молодой Севар Вейр слишком интересуется пепельным способом усмирения брачных меток. Говорит, что старые дома губит женская часть клятвы. Предлагает формулы, позволяющие временно лишать хранительниц голоса без разрыва связи. Опасен. Но может быть полезен, если держать на расстоянии”.

Аврелия подняла взгляд.

— Дата?

— Двадцать семь лет назад, — ответил Нэрис.

Нина медленно выдохнула.

Севар занимался этим не недавно.

Не ради Лиоры.

Не ради Дамиана.

Это была его давняя идея: убрать женский голос из клятвы.

— Почему вы скрывали дневник? — спросила Нина.

Октавия встретила ее взгляд.

— Потому что сначала думала, что там только старые страхи. Потом — потому что боялась, что это докажет вину дома Эштаров не меньше, чем Вейров.

— Докажет.

— Знаю.

— И все равно принесли?

Октавия опустила глаза на ленты.

— Вчера королевский пепел показал, что голос Эвелины не прерван. Я подумала: если мертвая девочка нашла способ говорить, у живой старухи нет права молчать.

Агна буркнула:

— Дошло к старости.

— Да, — сказала Октавия.

Без защиты.

Агна хмыкнула, но ничего не добавила.

Нина смотрела на Октавию.

Эта женщина была частью беды. Не главным злодеем, но дверью, которую много лет держали открытой для зла во имя порядка. И теперь она закрывала хотя бы одну створку.

— Леди Морн, — сказала Нина, — это надо внести.

— Уже, — ответила Аврелия.

Октавия стояла прямо.

— Завтра я выступлю.

Кайрен поднял голову:

— Матушка?

— Да.

— Против Севара?

Она посмотрела на сына.

— Против той части себя, которая ему помогала.

Кайрен опустил корзину с платками.

На лице у него не было шутки.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Октавия ушла почти сразу после того, как дневник опечатали. Дамиан с ней не пришел. Нина подумала, знает ли он. Потом решила: узнает.

Ночью замок не спал.

Северное крыло гудело тихими шагами. Ридан проверял посты. Аврелия уходила и возвращалась. Нэрис задремал прямо над архивной книгой, и Тая осторожно накрыла его пледом. Агна устроилась в кресле у двери и заявила, что если кто-нибудь попытается ночью вынести доказательства, она “случайно” уронит на него ведро с кипятком. Мавина сказала, что кипяток не стерилен, и принесла вместо него тяжелую бронзовую грелку.