Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 169 – Юлий Люцифер

Нина хотела участвовать во всем.

Мавина запретила участвовать почти во всем.

Компромисс, предложенный Аврелией, был жесток и разумен: Нина утверждает главные решения сидя в северной гостиной, не бегает, не спускается к Сердцу без причины, не спорит с лекарем дольше трех фраз.

— Почему трех? — спросила Нина.

— На четвертой вы обычно побеждаете уставших людей, — ответила Аврелия.

— Несправедливо.

— Зато действенно.

К полудню северная гостиная стала уже не штабом Суда, а рабочей комнатой новой хозяйки хранительского крыла.

Тая принимала записки.

Нэрис приносил архивные книги.

Агна спорила с Октавией о том, какие комнаты надо открыть первыми.

Мавина составляла список женщин, чьи метки проверят врачебно и магически.

Ридан докладывал о стражниках.

Кайрен сам вызвался отвезти письмо лорду Бранту Хольверу и сделал это с такой серьезностью, что Нина заподозрила: вчерашний Суд повлиял на него глубже, чем он покажет.

Марк Роувен пришел после полудня.

Он выглядел плохо, но стоял ровно.

— Я уезжаю, — сказал он.

Нина отложила перо.

— Куда?

— В Роувенхолл. С людьми леди Морн. Нужно вскрыть архив, собрать все долговые бумаги Вейров, найти письма Эви, если что-то осталось. И… начать возвращать то, что можно.

— Земли?

— Честь. Земли потом.

Нина смотрела на него.

— Хорошее начало.

Марк грустно улыбнулся.

— Агна сказала, если я опять начну с денег, она приедет и постирает меня в щелоке.

— Она может.

— Я понял.

Он положил на стол маленький футляр.

— Это тебе. Не как искупление. Просто должно было быть у Эви.

Нина открыла.

Внутри лежала тонкая брошь Роувенов: серебряная ветвь над волной.

— Материнская?

— Да. Я думал… после свадьбы она не нужна. Теперь понимаю, что нужно было отдать раньше. Чтобы она помнила, что у нее есть род не только тогда, когда роду нужны ее жертвы.

Нина взяла брошь.

На миг чужая память вспыхнула: теплые руки женщины, запах речной мяты, маленькая Эвелина, смеющаяся у окна.

— Спасибо.

Марк кивнул.

— Можно спросить?

— Можно не ответить?

— Да.

— Тогда спрашивайте.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Ты правда… слышала ее? Во время проверки?

Нина долго молчала.

— Да.

Марк закрыл глаза.

— Она…

— Она не просила прощать тебя.

Он вздрогнул.

— Я понимаю.

— Но и не просила уничтожать. Она хотела, чтобы ее смерть не отдали им.

Марк выдохнул так, будто эти слова были и милостью, и приговором.

— Я постараюсь.

— Постарайтесь не “потом”.

Он кивнул.

— Не потом.

Когда он ушел, Нина прикрепила брошь к платью.

Тая улыбнулась.

— Вам идет.

— Мне или Эвелине?

Девушка подумала.

— Вам обеим.

Нина не ответила.

Но не сняла.

Дамиан пришел ближе к вечеру.

Неожиданно не один, а с Риданом и мастером контуров. В руках нес черную шкатулку, запечатанную знаком Эштаров.

— Я принес то, что должно быть у временной хранительницы, — сказал он.

Нина кивнула на стол.

— Открывайте.

Он поставил шкатулку, но не открыл.

— Это должен сделать ваш ключ.

Ваш.

Не “наш”. Не “домовой”.

Нина приложила ключ хозяйки.

Шкатулка открылась.

Внутри лежал небольшой кристалл цвета темного золота.

— Что это? — спросила она.

Мастер контуров ответил:

— Слух Сердца. Через него хранительница может чувствовать трещину, не спускаясь вниз. Если Сердце снова начнет гаснуть, он нагреется. Если кто-то тронет пепельную формулу — потемнеет. Если все спокойно — будет теплым.