Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 171 – Юлий Люцифер

— Я не буду ждать как права.

— А как что?

Он помолчал.

— Как возможности стать человеком, рядом с которым не страшно говорить “нет”.

Нина не отвела взгляда.

Сердце под замком ударило ровно.

— Это хорошая цель, — сказала она. — Но длинная.

— Я заслужил длинную.

— Вы заслужили хуже.

— Да.

— Но получили работу.

— Приму.

Он поклонился и вышел.

Тая молчала почти минуту.

Потом сказала:

— Он изменился.

Нина закрыла шкатулку со слухом Сердца.

— Да.

— Вы ему верите?

— В чем-то — уже.

— А в остальном?

— В остальном пусть время работает. Оно упрямее слов.

Вечером Нина впервые вышла на галерею над Красным фьордом одна.

Не совсем одна — Ридан стоял у дальнего входа, Тая осталась в комнате, а кристалл Сердца лежал у нее в кармане. Но рядом не было Дамиана, Октавии, Аврелии, Совета, Севара, Лиоры, Марка. Только ветер, соль, черные утесы и море, которое билось о камни так, будто ему было плевать на браки, клятвы, разводы и родовые суды.

Нина оперлась ладонями о холодный парапет.

В другом мире у нее не осталось тела.

Наверное.

Остались дела, квартира, документы, телефон, может быть, люди, которые не сразу поняли, что Нина Руднева больше не придет. Эта мысль должна была разорвать. Но она приходила глухо, через толщу уже случившейся смерти. Она умерла там. Проснулась здесь. И теперь могла либо всю жизнь считать себя ошибкой, либо принять: ей дали не чужую жизнь для кражи, а чужую просьбу для завершения.

Эвелина не вернется.

Но Эвелина не исчезла.

Она осталась в лентах, в новом договоре, в имени Роувен, в ключах, в праве Таи говорить, в будущих проверках женских меток, в строке “свободное согласие”, которую теперь не вычеркнуть без следа.

Нина вынула из кармана темно-синюю ленту.

Стежки проступили в последнем свете:

“Я не прошу вернуть мне жизнь. Я прошу не отдать им мою смерть”.

— Не отдала, — сказала Нина.

Ветер дернул ленту.

И на миг ей показалось, что рядом стоит молодая женщина в светлом платье Роувенов. Не призрак. Не видение. Просто память, которая наконец перестала быть раной и стала частью воздуха.

“Теперь живи”, — будто сказала она.

Нина закрыла глаза.

Жить.

Не мстить каждую минуту.

Не доказывать право на каждый вдох.

Не быть ненужной, удобной, страшной, обязанной, благодарной.

Жить.

Сзади послышались шаги.

— Миледи? — голос Таи. — Леди Морн прислала список на завтра.

Нина обернулась.

— Большой?

— Очень.

— Значит, мы точно живы.

Тая подошла ближе, кутаясь в шаль.

— Вы замерзнете.

— Немного.

— Мавина меня убьет.

— Тогда идем.

Они вернулись в северное крыло вместе.

У дверей Тая вдруг остановилась.

— Миледи.

— Да?

— Вы правда останетесь? Хотя можете уйти?

Нина посмотрела в сторону лестницы, ведущей вниз, к Сердцу.

— На время договора — да.

— А потом?

Вопрос был простой.

Ответ — нет.

Пока нет.

Нина улыбнулась чуть устало.

— Потом я снова выберу.

Тая кивнула так серьезно, будто это был самый важный закон из всех, что сегодня родились.

— Хорошо.

В северной гостиной горел камин. На столе лежали протоколы, письма, новые ключи, брошь Роувенов, кристалл Сердца и чистый лист для завтрашней работы. Футляр с лентами стоял рядом.

Нина села за стол.

Взяла перо.

На чистом листе написала:

“Свод временной хранительницы. Первое: ни одно молчание не считается согласием”.

Перо остановилось.