Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 174 – Юлий Люцифер

Новый свод брачных хранительниц он писал вместе с Ниной и Аврелией по переписке.

Первая строка, утвержденная Судом и внесенная в рабочий свод, была та самая:

“Ни одно молчание не считается согласием”.

Вторая:

“Долг дома не оплачивается телом жены”.

Третью предложила Тая:

“Служанка, лекарь, прачка, писарь и стражник могут быть свидетелями, если видели правду”.

Нэрис сначала сказал, что формулировка слишком простая.

Агна ответила:

— Зато не сбежит в красивость.

Строку оставили почти без изменений.

Тая стала старшей при северном крыле.

Не сразу уверенно. В первые дни она все еще вскакивала при каждом старшем слуге и пыталась просить разрешения там, где уже имела право распоряжаться. Агна однажды остановила ее посреди коридора и сказала:

— Если ты теперь старшая, не ходи лицом виноватой кошки. Кошек в этом доме и так достаточно.

— У нас нет кошек, тетушка Агна.

— Вот именно. Не начинай.

Через месяц Тая уже сама проверяла, кто входил в покои хранительницы, следила за письмами, отправляла слуг к Мавине без спора и однажды не пустила младшего Эштара в архив, потому что “у лорда нет допуска и чистых рук”. Лорд попытался возмутиться. Ридан, стоявший рядом, посмотрел на него и сказал:

— Я бы послушал.

Лорд послушал.

Кайрен после того три дня называл Таю “леди чистых рук”, пока Агна не велела ему либо жениться на своей шутке, либо замолчать. Он выбрал замолчать.

Сам Кайрен неожиданно стал полезен.

Не постоянно, конечно. Он по-прежнему говорил слишком много, появлялся в дверях в самые неудобные минуты и умел сделать даже доставку архивного реестра похожей на придворную интригу. Но именно он взял на себя переговоры с младшими ветвями Эштаров, которым было трудно привыкнуть, что разведенная хранительница имеет больше прав у Сердца, чем некоторые кровные родичи.

— Они меня и раньше считали испорченным, — объяснил он Нине. — Теперь я хотя бы испорчен в полезную сторону.

Ридан стал капитаном не только стражи Крайтхолла, но и хранительского крыла.

Он возражал против нового названия.

— Я стражник, не церемониальная вывеска.

Нина подписала приказ.

— Теперь стражник с расширенными полномочиями.

— Это хуже.

— Зато точнее.

Ридан прочитал, вздохнул и ушел переставлять посты так, будто всю жизнь мечтал именно об этом.

Мавина получила отдельную комнату рядом с архивом хранительниц.

На двери Нина велела написать: “Лекарское дознание меток”. Мавина прочитала, поморщилась и сказала:

— Звучит как место, где женщины будут бояться раздеваться до локтя.

— А как надо?

— “Комната, где не верят мужу на слово”.

Так и написали на внутренней табличке.

Аврелия, увидев при следующем визите, долго молчала. Потом сказала:

— Формально недопустимо.

— Снять?

— Не надо. Я не видела.

Дамиан вернулся с северных застав через два дня, как обещал.

Без торжества.

Привез отчеты о защитных контурах, письма от пограничных старост, список участков, где Сердце ослабло, и двух мастеров, которые теперь работали под началом Нины, а не напрямую через него. В первый вечер он пришел в северную гостиную с бумагами, остановился у двери и спросил:

— Можно?

Нина подняла глаза.

— Входите.

Он вошел, положил отчеты на стол и сел только после ее кивка.

Работа шла час.

Только работа.

Где трещина дает откат. Какие деревни нуждаются в усилении печатей. Сколько людей отправить к Красному фьорду. Какие склады открыть на случай слабого урожая, если Сердце зимой будет держать контуры хуже прежнего.