Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 18 – Юлий Люцифер

— Леди Эвелина, — сказал он, не входя. — Мастер Нэрис Фаль. Хранитель брачных архивов Крайтхолла.

Тая отступила еще на шаг, будто в комнату пришел не старик, а сам суд.

Нина внимательно посмотрела на него.

— Вы пришли по приказу лорда Эштара?

— По его разрешению.

— Разница есть?

— Огромная, миледи. Приказ можно исполнить и забыть. Разрешение иногда оставляет человеку возможность сделать то, что он собирался сделать и без него.

Хорошо.

Не слуга. Не льстец. И не слишком напуган.

— Входите, мастер Фаль.

Он переступил порог, поклонился ровно настолько, насколько требовал обычай, и поставил футляр на столик у окна.

— Прежде чем вы спросите: нет, это не полный брачный договор. Его нельзя вынести из главного архива без трех печатей, присутствия главы рода, хранителя, старшей хозяйки и свидетеля короны.

— Очень удобно, — сказала Нина.

— Для тех, кто любит прятать правду за порядком, несомненно.

Тая затаила дыхание.

Нина медленно подошла к столу и села. Ноги пока держали плохо, но сидеть прямо она могла.

— Тогда что это?

— Выписка из брачной клятвы. Та часть, которую имеет право видеть законная жена главы рода без согласия Совета.

— И раньше мне ее показывали?

Нэрис Фаль посмотрел ей в глаза.

Пауза оказалась достаточно длинной, чтобы ответ стал понятен.

— Нет, миледи.

— Почему?

— Потому что прежняя леди Эвелина никогда не требовала.

Нина усмехнулась.

— А если бы потребовала?

— Ей сказали бы, что это ее расстроит.

— Заботливый дом.

— Дома вообще любят называть заботой то, что удерживает женщин подальше от ключей.

Нина впервые за утро почти улыбнулась.

— Вы опасный человек, мастер Фаль.

— Я старый человек. В больших домах это иногда почти одно и то же.

Он развязал тесьму. Внутри футляра лежали несколько плотных листов цвета старой кости. На каждом — тонкие строки, выведенные черными чернилами, и золотистые знаки по краю. Бумага пахла дымом, сухой травой и чем-то металлическим.

Нина протянула руку, но Нэрис поднял ладонь.

— Осторожно. Не касайтесь печатей голой кожей.

— Почему?

— Если клятва повреждена, она может ответить болью.

— Болью здесь вообще любят отвечать.

— Клятвы учатся у людей.

Он достал из футляра пару тонких перчаток и положил рядом.

Нина надела их. Пальцы Эвелины были уже, чем ее прежние, движения — непривычно легкие. Еще одна мелочь, от которой становилось неуютно: тело не ее, но слушается; голос не ее, но говорит; память чужая, но болит так, будто принадлежала ей всегда.

Она взяла первый лист.

Письменность была незнакомой.

И при этом через секунду смысл всплыл сам.

Нина замерла.

— Я читаю это.

— Естественно, миледи. Вы получили воспитание Роувенов.

— Да, конечно.

Она опустила взгляд, чтобы Нэрис не заметил лишнего.

Строки складывались в слова:

“Брачная клятва между лордом Дамианом Эштаром, главой огненного дома, и леди Эвелиной Роувен, дочерью дома речного золота, заключена перед Сердцем, кровью, пеплом и свидетелями рода…”

Нина читала медленно, с привычкой человека, который ищет не красивый смысл, а лазейки.

Первый лист был торжественной водой: имена, титулы, родовые формулы, взаимное признание крови. Второй — интереснее. Права и обязанности. Жена главы рода признавалась не просто супругой, а хранительницей брачной печати, если Сердце ответит на ее кровь. Муж обязался не отринуть ее, не лишить голоса в делах клятвы, не передать ее место другой женщине без Суда Пламени.