Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 28 – Юлий Люцифер

— Мастер Фаль, — сказала Нина, не отводя взгляда от Сердца. — Что должно произойти, чтобы подтвердить угрозу брачной клятве?

— Сердце должно показать повреждение связи.

— Как?

— По-разному.

— Очень точный ответ.

— Миледи, когда родовые источники начинают говорить ясно, обычно уже поздно спасать тех, кто их довел.

Нина медленно выдохнула.

Жар в зале обволакивал тело. Слабость, с которой она проснулась, отступала, но не исчезала. Она просто меняла форму. Становилась натянутой струной, на которой мог сыграть любой неверный шаг.

Сердце ударило снова.

На полу перед Ниной вспыхнула тонкая линия.

Золотая. Потом красная. Потом черная.

Линия потянулась от ее ног к первому металлическому кругу и остановилась возле имени, которое Нина прочитала без труда:

Эвелина Роувен-Эштар.

Буквы были потемневшими по краям.

Нина опустилась на одно колено, игнорируя, как резко дернулся Дамиан. Тая тихо вскрикнула, но удержалась.

На круге рядом с именем Эвелины проступали мелкие трещины. Не случайные. Они складывались в рисунок, похожий на сеть. Будто кто-то долго и терпеливо обматывал имя тонкой черной нитью.

Нина протянула руку, но Нэрис резко сказал:

— Не касайтесь.

Она замерла.

— Почему?

— Это запись брачной связи. Если она повреждена, прямое прикосновение может снова ударить по метке.

— А если коснется Дамиан?

Нэрис посмотрел на лорда Эштара.

— Может увидеть то, что не видел.

— Это звучит полезно.

— Это может быть больно.

Нина наконец обернулась к Дамиану.

— Вы слышали?

Его лицо было напряженным.

— Да.

— Вы готовы?

Октавия шагнула вперед:

— Нет. Это безумие. Сердце нестабильно. Дамиан не обязан…

— Обязан, — перебил он.

Октавия осеклась.

Дамиан медленно подошел к кругу, но остановился на расстоянии вытянутой руки от Нины. Не рядом. Не касаясь. Как она велела.

— Что нужно сделать?

Нэрис сказал:

— Положите ладонь на собственное имя.

Нина только теперь увидела второй круг рядом. На нем горело имя Дамиана Эштара — яркое, сильное, почти ослепительное. Но от него к имени Эвелины шла та самая черная сеть.

Дамиан опустился на одно колено.

Для человека его положения это, кажется, было почти неприлично. Нина услышала, как Октавия резко вдохнула.

Дамиан положил ладонь на свое имя.

Сердце ударило.

Зал исчез.

Нина не успела закрыть глаза. Перед ней развернулось воспоминание — не ее, не прежней Эвелины, а самой клятвы.

Белый зал Крайтхолла. Свадебные огни. Дамиан в черном с золотом. Эвелина в белом, слишком тонкая, испуганная, но такая открытая, что на нее больно было смотреть. Вокруг — лица родов, Октавия, Нэрис, Ридан, Марк Роувен с натянутой улыбкой.

Дамиан держит руку Эвелины.

— Моя кровь признает твою. Мое пламя не сожжет тебя. Мой дом не отринет тебя.

Метка на запястье Эвелины вспыхивает золотом.

И в этот миг где-то за спинами гостей пепельная тень касается края брачного договора.

Строка меняется.

Не вся. Только одна.

“Если Сердце ответит на кровь жены, она станет равной хранительницей” — буквы дрожат, темнеют, складываются иначе:

“Если Сердце не ответит на кровь жены, ее голос хранится главой рода до выздоровления”.

Нина резко вдохнула.

Видение прыгнуло.

Год спустя. Малый зал. Эвелина сидит в кресле, бледная, с кругами под глазами. Лекарь Грэх держит ее запястье. Октавия стоит у окна. Нэрис у стола, хмурый, с раскрытой книгой. Дамиана нет.