Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 30 – Юлий Люцифер

— Пока нет доказательств.

Нина посмотрела на нее.

— Вы удивительно стараетесь, чтобы их не стало.

Старая хозяйка побледнела от ярости.

— Я стараюсь удержать дом.

— Нет. Вы стараетесь удержать красивую ложь на месте правды. Это разные занятия.

Дамиан сказал:

— Хватит.

Нина повернулась к нему, готовая ударить словом, но он смотрел не на нее.

На мать.

— Вы знали о проверке метки. Вы приказали Грэху облегчить ее состояние.

— Да.

— Вы видели, что ей больно.

— Она была слаба.

— Вы видели?

Октавия молчала.

Дамиан повторил:

— Вы видели?

— Да! — сорвалась она. — Видела! Видела бледную девочку, которую твой брак медленно убивал. Видела Сердце, которое не отвечало на ее кровь. Видела Совет, готовый назвать ее бесплодной ошибкой Роувенов и потребовать нового союза. Я пыталась выиграть время.

— Для кого?

— Для рода!

— Для нее?

Октавия отвернулась.

Ответ был дан.

Нина не почувствовала удовлетворения. Только усталость. Сколько женщин в разных мирах были “ценой времени”, которое выигрывали для семьи, рода, детей, имени, бизнеса, репутации? Сколько потом удивлялись, что женщина не выдержала?

— Мне нужно в архив, — сказала она.

Мавина резко возразила:

— Вам нужно в постель.

— Мавина, если я лягу, пока другие будут искать документы, к вечеру окажется, что документы сами сгорели от стыда.

Нэрис сухо сказал:

— Архивы редко испытывают стыд, миледи. Этим и полезны.

Дамиан взглянул на метку на полу.

— Сначала я опечатаю зал Сердца.

— Вы?

— Да.

— Один?

— С Риданом и Нэрисом.

Нина подумала.

Ей не нравилось отпускать Сердце из-под собственного взгляда. Но еще меньше нравилось упасть здесь и дать Октавии повод объявить ее невменяемой.

— Хорошо. Но мастер Фаль идет со мной после опечатывания. И запись увиденного будет сделана в двух копиях.

— В трех, — сказал Нэрис.

— Почему?

— Одну украдут. Вторую попытаются сжечь. Третья должна быть там, где о ней никто не знает.

Кайрен улыбнулся.

— Старик, вы восхитительно несчастны в своей профессии.

— Это не профессия. Это наказание бумагами.

Дамиан подошел к Нине, но остановился на прежней безопасной границе.

— Тебя проводят наверх.

— Тая проводит. Кайрен тоже.

— Кайрен?

— Он умеет считать до четырех.

— Я счастлив, что наконец нашел свое предназначение, — сказал Кайрен.

Дамиан посмотрел на брата.

— Не отходи от нее.

— Даже если она велит?

— Особенно если она велит.

Нина прищурилась.

— Я стою рядом.

— Именно поэтому говорю при тебе, — ответил Дамиан.

Новый тон. Не приказ через голову. Не распоряжение ее телом, как вещью. Скорее попытка заранее признать: да, я все еще хочу контролировать, но хотя бы не притворяюсь, что это забота без твоего участия.

Недостаточно.

Но лучше, чем ночью.

— Я сама решу, кто от меня отходит, — сказала Нина. — Но Кайрен может идти рядом.

— Какая честь, — пробормотал тот.

Они поднялись из зала Сердца медленно. Каждый пролет лестницы давался Нине тяжелее. Жар сменялся холодом, в глазах темнело, но внутри держалось то самое золотое чувство, которое появилось у двери: Сердце откликнулось. Не Дамиану. Не Октавии. Ей.

И это пугало всех куда сильнее ее требования развода.

Наверху Кайрен настоял на короткой остановке в галерее, где было открыто узкое окно. Ветер с фьорда ударил соленой свежестью. Нина оперлась ладонью о подоконник и впервые за утро вдохнула без запаха пепла.