Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 7 – Юлий Люцифер

На запястье Нины чернела треснувшая золотая метка.

Она не понимала, где находится.

Не понимала, почему руки такие тонкие.

Не понимала, почему под кожей горит огонь.

Но одну вещь поняла сразу.

Здесь тоже ждали, что преданная жена промолчит.

Нина сглотнула. Горло саднило. Губы слушались плохо, но она все-таки выговорила:

— Кто… ты?

Мужчина замер.

В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как догорает треснувшая чаша на столике.

— Дамиан, — сказал он медленно. — Твой муж.

Нина посмотрела на него.

Потом на медноволосую женщину.

Потом снова на него.

В памяти чужого тела вспыхнуло: его руки на плечах другой, золотой плащ, тихий смех за дверью, слова “не устраивай сцену”.

Нина с трудом села. Мир качнулся. Служанка попыталась удержать ее, но она подняла ладонь.

— Муж, — повторила она.

Дамиан протянул руку.

— Тебе нельзя вставать.

Нина посмотрела на его пальцы так, будто он предложил ей цепь.

— Не трогай меня.

Он отдернул руку.

Хорошо.

Значит, понимает приказы.

Нина вдохнула глубже. Боль разлилась по груди, но вместе с ней поднялось другое чувство — холодная, взрослая, почти спокойная ярость. Не истерика. Не отчаяние. То, что остается после предательства, когда слезы уже однажды выплаканы в другой жизни и второй раз ты не собираешься платить ими за чужую подлость.

Она посмотрела на Дамиана Эштара — мужа чужого тела, дракона, предателя, хозяина замка, который привык решать, кому говорить, кому молчать, кому жить рядом с ним тенью.

— Раз ты мой муж, — сказала Нина тихо, — запомни с первого раза.

Он не моргнул.

— Что?

Она подняла запястье с треснувшей меткой.

— Я требую развод.

Слово повисло в комнате так тяжело, будто его не произнесли, а бросили на каменный пол.

Развод.

Нина не знала здешних законов, не понимала, как называется королевство, почему под замком билось огромное горячее сердце и отчего на запястье у нее чернела золотая вязь, похожая на ожог. Зато она слишком хорошо знала мужское лицо в миг, когда женщина перестает плакать и начинает говорить делом.

У Дамиана Эштара это лицо было красивым, холодным и растерянным.

Он явно привык к страху. К покорности. К женским слезам, которые можно переждать, пока они высохнут. К тому, что его слово тяжелее чужой боли. Но не привык к тому, что женщина, только что едва не умершая у него на руках, смотрит прямо и требует развода.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — произнес он наконец.

Голос низкий, с хрипотцой. В нем еще держался испуг, но поверх испуга уже поднималась привычная власть. Та самая, от которой стены, наверное, веками становились послушнее.

Нина медленно перевела взгляд на его руку, все еще протянутую к ней.

— Не трогай меня.

Пальцы Дамиана сжались.

Он отступил на полшага.

Медноволосая женщина у камина тихо выдохнула. Нина уже знала ее имя из обрывков чужой памяти: Лиора. Бывшая невеста. Любовница. Женщина в золотом плаще чужого мужа.

В другой жизни Нина видела таких. Не с пепельными перстнями и не у каминов в драконьих замках, конечно. Там были дорогие рестораны, переписки с сердечками, командировки, запах чужих духов на рубашке и фраза: “Ты все неправильно поняла”. Но выражение лица у женщин, занявших чужое место, всегда было одинаковым. Смесь торжества, тревоги и оскорбленной невинности.