Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 4 – Юлий Люцифер

На лице Лиоры мелькнуло не испуг — досада.

И Эвелина увидела то, чего не должна была видеть.

У камина, на низком столике, стояла серебряная чаша. Не та, из которой пили вино. Слишком старая, с драконьими крыльями по краю и черными знаками внутри. На дне чаши темнела густая капля крови, смешанная с золотым пеплом.

Кровь.

Пепел.

Брачная клятва.

Эвелина сделала шаг к чаше, но Дамиан перехватил ее за плечи.

— Не трогай.

Она подняла на него глаза.

— Что вы сделали?

Он не ответил.

Ответила Лиора.

— То, что должно было быть сделано давно.

Голос ее изменился. Мягкость исчезла. Под ней оказалась сталь — тонкая, холодная, отточенная.

— Ваш брак был ошибкой. Род Эштаров задыхается рядом с вами. Сердце слабеет, наследника нет, печать молчит. Вы три года занимали место, которое не могли удержать.

— Молчать, Лиора, — сказал Дамиан.

Но поздно.

Эвелина смотрела на чашу и вдруг понимала, что измена была не только изменой. Не только телом. Не только унижением. В этой комнате нарушили нечто большее.

Ее клятву.

Ее право.

Ее кровь.

Под кожей на запястье что-то лопнуло.

Перед глазами вспыхнуло чужое воспоминание: темная рука над брачным договором, пепел на белой бумаге, голос мужчины, которого она не знала: “Роувены подпишут. Девчонка будет слабой. Главное — не дать метке проснуться”.

Эвелина пошатнулась.

— Вы переписали договор, — прошептала она.

Лиора замерла.

Дамиан нахмурился.

— Что?

— Не сейчас, — быстро сказала Лиора. — Она бредит. Метка повреждена, это бывает при…

— При чем? — Эвелина повернулась к ней. — При предательстве?

Третий удар Огненного Сердца был таким сильным, что в камине погасло пламя.

Комната на миг утонула во тьме.

А потом от двери послышался другой голос:

— Что здесь происходит?

Леди Октавия стояла на пороге в темном платье, с серебряной сеткой на убранных волосах. За ее спиной толпились двое слуг, бледная Тая и капитан Ридан, успевший прийти с мечом у пояса.

Октавия посмотрела сначала на Дамиана, потом на Лиору в его плаще, потом на Эвелину.

На миг старая хозяйка замка закрыла глаза.

Не от сочувствия.

От усталой злости.

— Все вон, — сказала она.

Лиора выпрямилась.

— Леди Октавия…

— Вон.

В голосе Октавии было столько власти, что даже Лиора не сразу нашлась с ответом. Она медленно сняла с плеч плащ Дамиана и положила на кресло. Проходя мимо Эвелины, задержалась на мгновение.

— Не всякая клятва держится на жалости, — шепнула она.

Эвелина ответила:

— И не всякая любовница становится женой.

Лиора ударила бы ее, если бы рядом не стоял Ридан.

Когда дверь за ней закрылась, в комнате остались четверо: Дамиан, Эвелина, Октавия и Тая у порога, которую никто не считал достаточно важной, чтобы выгнать.

Октавия первой подошла к чаше. Увидела кровь. Знаки. Пепел. Ее лицо стало каменным.

— Кто позволил это сделать в покоях главы рода?

Дамиан молчал.

— Я задала вопрос, сын.

— Это не должно было зайти так далеко.

Эвелина усмехнулась.

Октавия резко обернулась к ней:

— Вам лучше вернуться к себе.

— Лучше?

— Утром мы решим, как объяснить ваше недомогание.

— Мое недомогание?

Эвелина смотрела на старую хозяйку и вдруг понимала: сейчас ее снова будут складывать в удобную форму. Назовут боль болезнью. Предательство — ошибкой. Унижение — семейным делом. Ритуал — недоразумением. Лиору спрячут в гостевом крыле, Дамиан уедет к дозорам, Октавия запретит слугам говорить, а Эвелина снова будет сидеть у окна со своей треснувшей меткой и делать вид, что ее жизнь не разбили в ночь годовщины брака.