Книга Его грешная одержимость, страница 128 – Виктория Кузьмина

Каину сейчас нестерпимо, до физической ломки хотелось прижать к себе свою драгоценную омегу. Глядя на это убожество, он осторожно, медленно пошел на него, уже четко понимая, что этому ублюдку сегодня не жить.

Подходить слишком близко было опасно, ведь руки у Дина были искусственно усиленными. Как успели выяснить аналитики Саяна, он после той драки вставил себе в кости спицы из очень крепкого, экспериментального металла. И весьма тяжелого. Один удар такой рукой мог проломить череп.

Каин плавно изменил траекторию и пошел сбоку, обходя лужи крови. Негроне не сводил с него затравленного взгляда.

— Верни! Она моя! Я забрал её у тебя, а значит, теперь она моя! — в отчаянии рычал обезумевший альфа, до хруста сжимая металлические кулаки.

— Моя омега принадлежит только мне. И метка на её теле тому прямое подтверждение, — холодно отрезал Деза, с презрением смотря, как болезненно кривится ублюдок напротив. Он бы и мужчиной его не назвал. Так, мерзкое подобие. Жалкое. Ничтожное.

— Она доминантная, а значит — общая! Достояние всех! — прорычал в ответ Негроне, пытаясь задеть.

— Это сестра твоя теперь общая. В дешевом борделе они, знаешь ли, одни на всех. А моя омега принадлежит только мне и всегда будет только моей. Доминантная она или нет — плевать. На её руке моя метка, так же, как и на шее. И знаешь, что еще... в её чреве прямо сейчас находится МОЙ ребенок, — упоенно, с садистским наслаждением произнес Каин.

Он хищно оскалился, видя, как на изуродованном лице Дина появляется чистый гнев вперемешку с шоком и осознанием полного краха.

— Она... она беременна? — потрясенно прошептал Негроне и, потеряв остатки рассудка, неожиданно подался вперед, кидаясь с криком бессильного гнева на Каина.

Вот только тот, ожидая этого предсказуемого рывка, тут же размахнулся и со всей своей звериной силы, вкладывая весь вес тела, ударил Дина прямо в переносицу. Кровь веером брызнула во все стороны. Оглушенный альфа отступил на шаг назад, потерял равновесие и поскользнулся на огромной луже машинного масла, вытекшего из пробитых генераторов за его спиной.

Её еще не успел тронуть огонь, и к тому моменту, как Негроне тяжело упал на палубу, он был весь, с ног до головы, испачкан в этой горючей, вязкой жидкости.

Каин, даже не сбив дыхания, медленно достал из кармана брюк мятую пачку сигарет и тяжелую металлическую зажигалку. Он прикурил, мельком глядя на потертую гравировку на её боку. Когда-то давно он купил её на рынке у старой скупщицы краденого только из-за выбитых на ней слов:

Мой личный ад всегда со мной…

Его Юна. Его прекрасная омега. Его персональный, сладкий ад. И она теперь будет только с ним. А чтобы быть рядом с ней долгие годы и видеть, как растут их дети и внуки, пора завязывать с херовыми, пагубными привычками.

Горящая зажигалка, брошенная легким, небрежным движением руки, падает прямо в лужу масла, в которой барахтается сломанный Дин. Яркая вспышка. И его истошные, нечеловеческие крики оседают мрачным, сытым удовольствием в развороченном гневом нутре Каина.

Он молча подходит к краю палубы и, перехватив привязанный трос, легко спускается на катер, в котором его уже ждет напряженный Саян. Огромная яхта позади них гудит, полыхает, как факел, и трещит по швам.

Они отплывают достаточно далеко в темное море, когда судно Негроне, наконец, с оглушительным грохотом взрывается, озаряя небеса, и начинает медленно тонуть, забирая с собой в пучину все грехи этого ублюдка.