Книга Его грешная одержимость, страница 131 – Виктория Кузьмина

— Нет, это забота. Не игра... — шепчу прямо в его приоткрытые губы, когда заканчиваю с обтиранием, и целую. — Я сейчас помоюсь и приду.

Но стоит мне только оказаться одной под горячими, бьющими по плечам струями воды в душевой кабине, как меня накрывает. Я до боли зажимаю рот двумя руками, съезжая по кафельной стене, чтобы не завыть.

Осознание того, что его тело могло просто сдаться, дробит мои кости. Я слишком привыкла к тому, что мой альфа — непобедимая скала. Нет на всем белом свете преграды, что сломит его дух. Но пули не выбирают, кого рвать на части. И видя его кровь, мне становится до одури жутко от мысли, что я могу потерять его.

Пустота прожигает легкие от одной только мысли, что его в какой-то миг просто не будет существовать.

Одно дело знать, что он дышит где-то не рядом. И совсем другое — осознавать, что в этом огромном мире больше нет ни единой ноты его запаха и никого с таким взглядом. Нет его голоса.

Его нет.

Истинность это величайший дар вселенной и одновременно худшее из всех возможных проклятий. То, что одной рукой щедро возносит на небеса счастья, второй может вырвать сердце, бросая в адские муки, рядом с которыми смерть покажется высшей милостью. Меня корежит и ломает. Страх выворачивает на изнанку и буквально рушит сознание своими клещами. Любовь это так страшно и больно, что выть хочется ведь я не представляю теперь своей жизни без него.

Выйдя из душа и насухо вытерев дрожащее тело, я натыкаюсь на очень хмурого Каина. Он сидит на краю смятой постели, сверля ненавидящим взглядом стеклянную ампулу. Подойдя ближе, молча опускаюсь на край матраса рядом с ним.

— Это мерзость, — говорит он хрипло и с отвращением откладывает стекло подальше. — Она буквально пахнет ребенком. Я даже представить не могу, какая мразь способна на такой поступок. С таких выродков кожу живьем сдирать нужно и отдавать крысам.

— Каин... мальчик, что сейчас спит в нашем доме... это железа его подруги. Я пообещала ему помочь, — тихо говорю, сцепив пальцы в замок на коленях.

С влажных волос стекают холодные капли на сухую футболку мужа, которую я успела натянуть. Мне физически спокойнее, когда его запах окутывает меня.

— Значит, будем искать. О его семье что-то известно? — спрашивает он, привычно обхватывая меня за талию и притягивая к своему горячему боку.

— Каин... он и та девочка… они из какой-то лаборатории. У них вообще нет родителей. Он мне перед тем как нас вытащили это сказал.

Широкая ладонь на моем плече мгновенно каменеет.

— Из лаборатории... Хочешь сказать, они ставили опыты над детьми? — пальцы начинают жестко впиваться в мою талию, а грудь под моей щекой ходит ходуном от закипающей ярости.

— Насколько я поняла из его слов, их не мучили физически, но дети жили там постоянно парами. И у Деймоса была девочка. Амора. Она младше него на пару лет, — произношу, не зная, как подойти к главному. Но Каин опережает.

— Если это то, о чем я думаю, мы не сможем доверить этого ребенка никому из официальной системы. У него один вариант, если мы его оставим себе. Мальчик генетически нестабилен. Пару лет назад один такой же ребенок в приступе неконтролируемого страха просто разнес торговый центр своей аурой... В СМИ случайно просочилась информация, что ген был изменен. Такого ребенка необходимо правильно направлять. На изучение и возможное лечение нужны огромные деньги. На такое никто не пойдет. Слабый альфа с этим не справится. А обычного человека он банально раздавит насмерть во время первой же вспышки гнева.