Книга Академия звезд. Истинная любовь землянки, страница 20 – Татьяна Бэк

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я не жалею.

И всё, что осталось между нами — это жар наших тел, память прикосновений… и сложный, переплетённый клубок чувств, который только начал распутываться.

День прошёл как в тумане. Занятия, лекции, лаборатория — всё слилось в поток информации, которую я ловила на автомате. Мысли блуждали и скакали по черепной коробке эскадроном шальным, словно в песне Газманова. Я не могла не думать об Асторе, о том, что случилось между нами ночью.

Когда вернулась в квартиру, меня встретила тишина — и напряжение в воздухе, почти осязаемое. Регнус стоял у окна, спиной ко мне, в своём тёмном обтягивающем костюме. Его плечи были напряжены, словно он сдерживал внутри бурю.

— Регнус? — я сделала шаг вперёд. — Ты уже выписался?

Мужчина обернулся. Его взгляд был тяжёлым, темнее, чем я привыкла. Ни приветствия, ни улыбки — только сжатая челюсть и боль в глазах.

— Астора нет, — сказал он глухо. — Улетел, но не сказал, куда. Видимо, чтобы не мешать нам.

Я моргнула, не понимая.

— Нам?

Он резко шагнул ко мне с горящими гневом глазами.

— Ты правда думаешь, что я не почувствовал? — Его голос сорвался. — Пока лежал в лазарете, беспомощный, раздавленный… я ощущал каждое твоё прикосновение к нему, каждый стон, срывавшийся с губ… — он выдохнул резко. — Каждую чёртову эмоцию, что ты испытывала под моим братом! До самого конца!

Внутри всё заледенело, и я отступила на шаг. Сердце забилось как сумасшедшее.

— Я… не хотела…

— Не хотела? — усмехнулся Регнус, но в его голосе не было радости. — Не ври мне! Ты желала моего брата! Я чувствовал это каждой клеточкой. Ваше слияние, разрывающее меня изнутри!

Он развернулся к двери, но я сорвалась, схватила его за руку.

— Не уходи! — прошептала, захлёбываясь от накатившей волны эмоций.

Он обернулся так резко, что я вскрикнула. В его взгляде было всё: гнев, боль… и желание. Дикая жажда.

— Пусти, Дина, — прорычал он. — Иначе я сорвусь!

Я не дала ему договорить. Потянулась и поцеловала сама — резко, отчаянно, срываясь на дыхании. Его губы оказались горячими, ярость пульсировала прямо под кожей, и он просто не смог устоять под моим напором. Обнял, вжимая в себя, и поцелуй превратился в поединок. Губы, зубы, язык — всё слилось в одно стремительное пламя.

Мужчина толкнул меня к стене, руки прошлись по моим рёбрам, спине, бёдрам, заставляя задохнуться от жара, от той силы, с которой он овладевал мной. Это было не нежно — это было яростно, как будто он хотел уничтожить нас обоих.

Одежда летела прочь — всё лишнее, всё, что мешало. Его руки были везде: хватали, гладили, терзали. Я выгибалась, впивалась ногтями в его плечи, цеплялась, как будто он был последним воздухом.

— Ты моя, — прошипел Регнус мне в ухо, срывая остатки белья. — Всегда была. Даже когда под ним стонала.

Дрожь пробежала от его слов, и стон действительно сорвался с моих губ, когда он вошёл в меня резким, глубоким толчком. Я вскрикнула — от полноты, от силы, от ощущения, будто меня разрывает волна.

Он двигался грубо, сдержанно только на грани. Дыхание сбивалось, пальцы впивались в кожу, тела сплетались в унисон. Регнус подхватил меня на руки, не вынимая из себя, понёс в спальню, бросил на кровать, снова вошёл, не давая отдышаться.

— Я чувствовал, как ты зовёшь меня, даже когда была с ним. — Его голос хрипел, пока он вбивался в меня снова и снова. — Теперь почувствуй меня по-настоящему.