Книга Мой кошмарный роман, страница 25 – Надежда Паршуткина

Мы объявили о помолвке. Дана сияла. Её зелёные глаза искрились триумфом, когда она принимала поздравления. Для неё это был социальный взлёт, о котором она, наверное, мечтала. Для меня — передышка. Всё казалось улаженным. Три недели — и формальность будет соблюдена. Дракон внутри дремал, не выражая ни восторга, ни протеста. Казалось, так и должно быть.

А потом, спустя два дня после объявления, мир треснул.

Я шёл по длинному, пустому коридору в восточном крыле, думая о предстоящем совете, и вдруг… воздух заструился. Каменные стены поплыли, как в жару. Передо мной, словно сквозь треснувшее стекло, возникло видение.

Комната. Странная, маленькая, с мебелью незнакомых очертаний и девушка. Она стояла на коленях перед каким-то блестящим овалом, а в руках у неё была книга. Её губы шевелились. Я не слышал слов, но почувствовал их. Как крючья, впившиеся мне в душу. Как петлю, набрасываемую на самое нутро.

— Нет… Стой… — рванулся я, пытаясь дотянуться до неё, до этой глупой, неведающей девочки из другого мира.

Я чувствовал, как меня тянет. Не физически, а сущностно. Как будто всё моё естество, вся магия, что клокочет в крови, устремилась к этому призрачному образу. Я попытался упереться, сдержать напор чужого заклятья силой воли, магией клана… Бесполезно. Это было сильнее. Древнее. Как закон природы, который нельзя отменить.

Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я стоял один в пустом коридоре, прислонившись к холодной стене, сердце колотилось как бешеное. Перед глазами всё ещё стояло её лицо.

«Бред, — пытался я убедить себя, отталкиваясь от стены и продолжая путь. — Усталость. Галлюцинация от переизбытка магии».

Но дракон внутри не обманешь, он проснулся. Не просто проснулся — он завыл. Тихим, протяжным воем тоски и узнавания. Это была она. Та самая, чей зов я ждал два столетия, и она, ничего не ведая, разорвала реальность и связала наши жизни воедино одной дурацкой ворожбой.

Последующие дни стали адом. Я пытался достучаться до неё во сне. Угрожал. Умолял. Просил снять заклятье, пока не поздно. Потому что с каждой минутой тяга становилась сильнее. Мысли были только о ней. Её образ вытеснял всё: государственные дела, подготовку к свадьбе, даже Данин привычный запах стал казаться чужим и раздражающим.

А когда в одном из таких снов я поднёс к её горлу нож, отчаяние достигло пика. Потому что всё, чего я на самом деле хотел в тот миг — не убить, а притянуть к себе, вжать в камень стены и целовать до тех пор, пока это проклятое заклятье не станет ненужным, ибо реальность превзойдёт его.

Я перестал посещать покои Даны. Всё свободное время тратил на поиски способа открыть портал, создать устойчивый мост. Потратил уйму сил, чтобы явиться ей во сне, договориться о встрече. Она не пришла. Она забыла. Каждая минута без неё стала пыткой. Ожидание следующей ночи, следующего сна, где я мог её увидеть, было мучительным и сладостным одновременно.

Истинная. Моя Истинная. Из другого, хрупкого, лишённого магии мира.

А потом была та ночь. Ночь, когда я, наконец, смог проявиться достаточно сильно, чтобы коснуться её не только во сне. Когда я поцеловал её, и в этом поцелуе было всё: и ярость за причинённую боль, и отчаяние, и та самая, настоящая, дикая страсть, что рвалась наружу с момента первого видения. Когда я поставил на ней свою печать — серебряный знак обручения моего клана, — вложив в узор всю свою волю и признание, я понял: пути назад нет.