Книга Мой кошмарный роман, страница 82 – Надежда Паршуткина

— Кто съест? — пугалась я, открывая глаза.

— Кланы, совет, придворные, — перечислял он серьёзно. — Они только и ждут, чтобы новый правитель ошибся. Чтобы показать свою слабость. Это жестокий мир, Маша. Но я буду рядом. Всегда. И мы справимся.

В такие моменты я готова была учить что угодно — историю, политику, генеалогию всех пяти кланов, лишь бы он так улыбался и так смотрел на меня. Иногда наши уроки прерывались самым приятным образом.

Он мог наклониться, чтобы показать что-то на карте, и вдруг замереть. Просто замереть, глядя на меня. Его чёрные глаза темнели, становясь почти бездонными, и я уже знала этот взгляд. Очень хорошо знала.

— Маша, — шептал он, и его голос становился низким и хрипловатым, — ты меня совсем не слушаешь.

— Слушаю, — пищала я, но голос предательски дрожал, а щёки заливались румянцем.

— Врёшь, — усмехался он и целовал меня.

Карты летели на пол. Свитки падали со стола, разворачиваясь и путаясь. Древние манускрипты оказывались забытыми под ногами. А мы уже забывали, где находимся, какой сейчас день, какая тема урока.

Он подхватывал меня на руки и нёс на диван у камина, или прямо на пушистый ковёр перед ним, или — однажды — на тот самый огромный стол, предварительно смахнув с него все бумаги одним широким жестом.

— Игнат! — возмущалась я сквозь смех, когда свитки и карты веером разлетались по комнате. — Там же карты! Древние! Ты говорил, им тысяча лет!

— Новые купим, — рычал он, впиваясь в мои губы, и я забывала обо всём.

Я забывала о кланах, о монетах, об истории, о политике. Оставался только он. Только его руки, его губы, его тело, прижимающее меня к себе. Только этот невероятный ритм, в котором мы двигались как одно целое. Только его голос, шепчущий моё имя снова и снова.

А потом, когда мы, уставшие и счастливые, лежали в обнимку на том самом диване, глядя на танцующие языки пламени в камине, он брал мою руку, целовал каждый палец по очереди и спрашивал.

— Отдохнула? Продолжим урок?

Я смеялась и соглашалась, потому что знала — такие уроки мне не забыть никогда.

Однажды, после особенно долгого и насыщенного дня, когда я уже чувствовала себя местным экспертом по клановой структуре, Игнат сказал то, что я запомнила навсегда.

Мы сидели у камина. Я — в его любимом кресле, закутанная в плед, он — на полу, положив голову мне на колени. Я перебирала его чёрные волосы, и это было так уютно, так правильно.

— Маша, — сказал он вдруг, глядя на огонь. — Когда мы будем готовы, отец с матерью передадут нам корону. Мы станем королём и королевой этого города. Этого мира. Ты понимаешь?

Я замерла. Мои пальцы застыли в его волосах.

— Я… — голос дрогнул. — Игнат, я не знаю, буду ли я хорошей королевой. Я даже в студсовете никогда не состояла. Я просто училась, писала курсовые, гуляла с Викой. А тут целый мир.

Он повернул голову и посмотрел на меня снизу вверх. В его глазах было столько любви, столько уверенности, что у меня перехватило дыхание.

— Будешь, — ответил он просто. — Потому что ты есть у меня. А я есть у тебя. Вместе мы справимся с чем угодно. С любыми кланами, с любыми интригами, с любыми врагами. Ты — моя Истинная. Моя половина. Моя сила.

Наши уроки продолжались каждый день. История, политика, этикет, генеалогия, экономика — я впитывала всё как губка, и Игнат с каждым днём смотрел на меня всё с большей гордостью. Но самым сложным оказались танцы.