Книга Маяк, страница 67 – Татьяна Андреева

— Элли! — как человек занятой, Киан не страдал восприимчивостью к переменам в чужом настроении. — Сэр Фолкнет сообщает о травме конечности у своего подопечного. Будь добра, сходи в казармы, осмотри пострадавшего. Справишься сама — замечательно. Если случай сложный, шли за мной. Полагаю, этот славный юноша соизволит проводить тебя.

Элли почувствовала, как вспыхнули щёки и шея. Виски тоже горели, затылок же пробрал озноб. Идти туда, где живут и упражняются мужчины, не хотелось. Ей с лихвой хватило акмарского гарнизона и недавнего визита в трапезную. Её жилище, с некоторых пор открытое для охотниц за нарядами, теперь представлялось самым спокойным местом на Амираби.

Замешательство помощницы не укрылось от Кольдта. Между его бровей появилась складка.

— Если у тебя есть занятия поважнее, то…

Элли отчаянно замотала головой. Комната качнулась перед глазами — она вскочила на ноги слишком резко. Сделала солдату знак обождать и, на ходу прикидывая, что может понадобиться, бросилась в смежное помещение.

Чем ближе подходили, тем чаще билось сердце Элиз. Сначала она услышала звон оружия и крики, затем взору открылась широкая площадка с движущимися фигурами. Воздух здесь был жарким, влажным — от разгорячённых тел валил пар. Тянуло гарью и сырыми тряпками. Действо казалось стихийным, но первое впечатление было ошибочным. Всё здесь подчинялось строгому порядку.

Дальний сектор занимали маги. Их было гораздо меньше, чем простых солдат. По приказу своего командира они швыряли в соломенные чучела сгустки пламени, иногда — огненные кинжалы, реже — копья. Сложная форма, как уяснила Элли, требует большего мастерства.

В другом секторе она заметила Оливера. После его коротких команд в мишени летели стрелы, самые обычные — из железа, дерева и перьев. Только у самого гвардейца, когда тот подавал пример, наконечники стрел сияли холодным светом. Фригонский хрусталь с «Адалин»… Бальтазар дал его в придачу к Изабел…

Ближе всего к Элли находились мечники. Их подготовкой руководил Даниэль. Цвет волос, что от пота и небрежного касания склеились в иглы, не давал спутать его ни с кем другим. Время от времени он окрикивал кого-то из бойцов и, сверкая обнажённой сталью, показывал, как улучшить удар.

Он стоял спиной к Элиз и её спутнику и не видел их приближения. Его взгляд заметался по брусчатке, когда кто-то сказал: «Мышь…», но по глазам подчинённых, буравящим что-то за его плечами, он быстро смекнул что к чему.

— Мог бы догадаться, что тебя пришлёт, — Даниэль развернулся всем телом. — Спасибо, друг, присоединяйся к товарищам.

Он протянул гонцу свой меч рукоятью вперёд, парень перехватил оружие и растворился в рядах солдат. Элли же осталась стоять под светом янтарных звёзд.

На Дэнни не было ни накидки, ни камзола, только тонкая рубашка с распущенной шнуровкой и кожаные штаны. Его короткие волосы топорщились, ровные брови хмурились, жёстким, как натянутая тетива, сделался рот. Всей своей фигурой он походил на бога войны, грозного и прекрасного. Элли не понимала причин его досады. Она стиснула ладони в меховых рукавичках, борясь с потребностью крутить кулон.

Из груди Даниэля вырвался вздох.

— Нужно было смастерить носилки. Разве ж это дело, чтобы ты ходила сюда? Я виноват. Прости.

Элли моргнула. Он корил себя, не её! Она не могла припомнить, чтобы кто-либо когда-либо просил у неё прощения. Отец был человеком отстранённым, мать ушла, основной массе криотцев было плевать. А дальше плен и… она тряхнула головой, уводя мысли с дорожки, по которой им не стоило бежать.