Книга Маяк, страница 65 – Татьяна Андреева

Даниэль перехватил Элиз, когда та заносила ногу над верхней ступенькой. Он не дал девушке спуститься вниз, в трапезную. На улицу их вывела скрытая за одной из дверей внешняя лестница.

Пока они были у Милти, сгустилась ночь. В темноте Элли различала только Даниэля, поскольку тот стоял очень близко, и его пахнущая кедровым маслом кожа отражала свет Астеры и других рассыпанных поверху звёзд.

— Провожу тебя, — выдохнул он, и её окутало облачко пара: — Возражения не принимаются. Ты же понимаешь, я отослал Олли и теперь должен сам…

Воздух звенел от холода, но, несмотря на это, Даниэль оттянул воротник, словно его душила жара.

— Тебе понравилось в Пискатерре? Танцуют каждое воскресенье, а у тебя как раз выходной. Я обещал проведать деда, мог бы взять вас с Изи с собой. Хочешь?

Элли вспомнила морщинистые руки, водянистые глаза Захарии, его скрипучий голос, едкие речи. В памяти всплыли плясуны, звуки флейты и песня, что, ровно покрывало, брошенное на огонь, погасила её сознание. Ей хотелось бы увидеть всё это в нормальном состоянии.

Элли медленно кивнула — и сияние звёзд отразилось от белых зубов, когда губы Дэнни раздвинулись в улыбке.

Он продолжал улыбаться на пути к её дому, а она, под стук их сапог по брусчатке, думала о том, что жизнь всё-таки невероятно щедра, и ей следовало бы быть благодарной не только за шанс заниматься любимым делом, но и за то, что этот привлекательный, сильный, добрый мужчина проявляет интерес к её скромной персоне, однако… в груди Элли уже тлел уголёк.

— А он красивый, этот парень, Даниэль… — мечтательно вздохнула Изабел, помешивая кашу.

Элли поперхнулась травяным чаем, а на чердаке что-то с грохотом свалилось на пол.

— И какой заботливый, — как ни в чем не бывало продолжила Изи: — До дома провёл. Думаю, стоит пойти с ним на танцы.

Наверху снова что-то громыхнуло, послышались сдавленные ругательства. Шум отвлёк Изабел, и, пока та задумчиво глядела на приставленную к люку лестницу, Элиз схватила сумку, пальто и, распахнув дверь, замерла на пороге.

На улице топтались Бен и Люсия — средние дети Урсулы Милти. На их бледных от утреннего мороза лицах застыла растерянность. Видимо, они собирались дать о себе знать, но не решались. Прийти сюда двойняшки могли лишь по одной причине — их брату стало хуже.

— С Хэлом норм, — Люсия развеяла опасения Элиз.

— Опять носится по всему дому, — буркнул Бен.

Он достал из-за спины плетёную корзину, но из-за кухонного полотенца, наброшенного сверху, нельзя было разглядеть, что внутри.

— Вот, — не поднимая глаз, сказал мальчик. — Это вам. Мать передала.

Как только ноша перекочевала к Элиз, схватил за руку сестру, и они, выпуская мощные клубы пара и оскальзываясь на тронутой льдом дорожке, бросились прочь от дома, где обитали фригонцы — чудовища из прошёптанных на ночь сказок.

Элли отвернула уголок полотенца — корзину доверху наполняли румяные, с блестящими боками, пухлые овалы. Пирожки.

С тех пор страх перед местными жителями окончательно покинул её, и она даже согласилась пройтись с Изабел до церкви, когда однажды Оливер задержался на службе.

Подруги не желали гневить чужого бога и не пытались войти в его дом. Несмотря на это, на подступе к небольшой деревянной постройке с золочёным оком на куполе их окружила толпа девиц.