Книга Маяк, страница 63 – Татьяна Андреева

— Так вот что тебя растревожило, Элли! — голос Изабел спустил её сознание из верхнего замка в нижний. — Это же здорово! Позволь и мне от всей души поздравить тебя!

Элиз не стала разубеждать подругу, только глубоко вздохнула, когда та обняла её.

В труде дни летели как пегасы. Поначалу пациенты не доверяли чужеземке, но страдания ломают принципы и требуют утешения, а в последнем Элли знала толк. Её деликатное молчание, добрая улыбка и лёгкие, безболезненные касания подкупали людей. Все утренние часы до обеда и вечерние до ужина она проводила во флигеле, смешивая снадобья, подавая и обрабатывая инструмент.

Если выдавался перерыв, спускалась в сад. Порой её взор ловил пригожую фигурку леди Торн меж чёрных от холода яблоневых стволов. За ней тенью следовала няня. Но не Бальтазар.

Элиз тоже удавалось избегать его. Узнав от Оливера, что в полдень Его светлость молится в часовне, она старалась именно тогда, когда Око достигает зенита, относить лекарство в донжон.

Первое время она тушевалась в присутствии Киана. Его манера держаться, благородные черты, богатый наряд были камешками в стене между ними, подавляли её от рождения живую натуру, заставляли чувствовать себя потрёпанным воробышком рядом с гордым орлом.

Постепенно Элиз привыкла к лорду, его внешность уже не производила на неё былого впечатления. На передний план вышли качества, вылепившие из аристократа профессионала. Ум. Дисциплинированность. Хладнокровие. Место робости в сердце Элли заняло восхищение. Она часто спрашивала себя — неужели правда, что жизнь одной рукой бьёт, другой — гладит, и ей действительно нужно было пройти сквозь лишения, боль и унижение, чтобы иметь счастье учиться у лучшего из лучших?..

Как-то вечером, перед уходом домой, Элли вспомнила о госпоже Милти и её несчастном сыне. Во флигеле те больше не появлялись, стало быть, обошлось. И всё же она беспокоилась. Хотелось удостовериться, что болезнь отступила без серьёзных последствий, и для верности влить в ребёнка укрепляющий отвар.

Благо накануне приготовила впрок несколько склянок, и теперь оставалось только кинуть одну из них в сумку.

О, эта вещь упрощала жизнь и заслуживала самого бережного отношения! Оливер не врал, когда говорил, что метко стреляет, и подтверждал свои слова действиями. Мясом добытой в Юнайском лесу дичи они набили морозильный ларь, а из шкур Изи сделала шапки и рукавицы, и меховой мешочек для Элиз, с множеством внутренних карманов под лекарства и длинной ручкой, которую можно было, дабы освободить руки, перекинуть через плечо. Все творения Изабел были прекрасны, но именно этот её подарок стал фаворитом Элиз.

Подхватив любимую вещицу, она заглянула в кабинет, чтобы проститься с лордом, и, когда тот отпустил её, с чистой совестью отправилась в нижний замок.

Кроме стражи у ворот между ярусами, на улице ей не встретилось ни души. Дорожки пустовали, дело шло к ночи. Элли шагала под гору, а внизу, словно сотня светлячков, сияли окна. Из печных труб валил дым и растворялся в небе, где уже зажигались первые звёзды.

Кухня, склад и трапезная располагались на первом этаже продолговатой постройки. Второй этаж отвели под комнаты для работников. Многочисленная семья Милти занимала две — так Элли сказал слуга Киана. Он, правда, не упомянул, как попасть туда, минуя трапезную. Спросить она забыла. А зря.