Книга Маяк, страница 84 – Татьяна Андреева

— Я знаю, где это, сам из Нордии, — сказал человек, опуская лук, а затем добавил громче: — Эй, братва, выходи, не боись! Тут землячке нужна помощь!..

Элли прислонилась к стволу, чтобы не упасть. Она давно уже попрощалась с домом.

Две новости. Хорошая — верфь никто не поджигал, и плохая — от удара молнии та полностью сгорела.

Тобиас умолял приступить к восстановлению как можно скорее. В его доводах, однако, не было нужды. Бальтазар и сам понимал, насколько значимым было плавучее сооружение. Но ведь дядя продал Серпент не просто так. Война выжала последнее из Наутики. Единственным выходом из ситуации стало бы письмо Константину.

Поднявшись в свои покои, Бальтазар написал в Кленовую рощу. Правду говоря, сделать это следовало давно. Он же растворился в лайт-тауэрской суете и думать забыл о кузене. Хуже того — ни разу не поинтересовался, как дела у племянницы. На свете осталось не так много людей, которые принимали его как есть. Одной из них была Сэм. Другим таким человеком была Элли. При воспоминании о последней пришлось ослабить ворот рубашки.

Когда в дверь постучали, Бальтазар усилием воли стёр с лица мечтательную улыбку. Ему не терпелось вернуться домой, но нужно было ещё поговорить с Тобиасом. Как удачно, что за дверью оказался именно смотритель. Однако Бальтазару не понравилось, с чем тот явился.

— Все собрались к ужину. Сойдёте вниз, Ваша светлость?

— Нет, — он поморщился, подумав о духоте пиршественной залы. — Прикажи накрыть здесь для нас обоих. Побеседуем с глазу на глаз.

— Но… они хотели посмотреть на вас…

— Ну, скажи им, — Бальтазар крутанул кистью в воздухе, — будто у меня болит голова…

Произнеся эти слова, Бальтазар осознал, что впервые они не были правдой.

Проснулся довольно поздно. Всё же нелёгкий накануне выдался день. Сначала дорога, затем осмотр места, опрос, документы, посиделки с Тоби. В общем, он позволил себе выспаться и теперь хотел только кофе и тост с ломтиком ветчины. И скорее вернуться в Лайт-Тауэр.

Он шёл через холл, не отвечая на приветствия. В светлом прямоугольнике открытых дверей уже маячила смоляная грива коня, когда путь ему преградила монструозная фигура Дёрка Морлея.

— Что вы себе позволяете? — разозлился Бальтазар.

Бальтазар был высоким, выше всех знакомых, но до местного лекаря даже ему было далеко. Морлей согнулся дугой. Наклоняясь, он не мигая смотрел своими странными, выпуклыми и мутными, как у рыбы, глазами. Затем Бальтазар услышал низкий голос:

— Мне нужно сказать вам нечто важное. Вы не пожалеете, что уделили мне время, уверяю вас.

Внешность этого мужчины производила удивительное впечатление. При всём желании отвернуться, невозможно было оторвать от него взор. Бальтазару стало интересно, что же может сообщить ему этот чудак, и он, вместо того, чтобы послать Морлея к Умбре, сказал:

— У вас есть пятнадцать минут.

На тонких губах появилась слабая улыбка.

— Прошу в мой кабинет.

Место, в которое лекарь привёл его, едва ли можно было назвать благородным словом «кабинет». Как и покои Бальтазара, эта комната совмещала в себе спальню и рабочее пространство, только была маленькой и бедной. Здесь стояла кушетка. Днём на ней, по всей видимости, сиживали пациенты, ночью спал Морлей. Столик, заставленный цветными склянками, притягивал взор. На фоне скромной обстановки выделялось ореховое бюро. Проследив за взглядом Бальтазара, лекарь пояснил: