Книга Маяк, страница 85 – Татьяна Андреева

— Это единственная моя ценная вещь, помимо саквояжа с инструментами. Наследство от матери.

— Из выделенных вам пятнадцати минут осталось десять, — напомнил Бальтазар.

— Ну да, ну да… — пробормотал Морлей, потирая длинными, как ветки, пальцами подбородок.

— Знаете, — добавил он и уставился рыбьими глазами прямо в глаза Бальтазару: — Ваш дядя обязал меня докладывать обо всём, что происходит в гарнизоне.

Бальтазар пожал плечами.

— С этим вполне справляется Уинслоу, но смотритель вряд ли понимает по врачебной части. Если лорду Кольдту понадобились подробности, логично, что он обратился к вам. Это же дядя рекомендовал вас сюда?

— Верно. Уинслоу наверняка отчитался о добыче «Карателя», однако вряд ли расписывал планы на пленниц. Тем не менее Киан о них знал. От меня. И он, скажем так, просил поспособствовать, чтобы дар был принят.

— Бред какой-то! — нахмурился Бальтазар. — Зачем это ему?

Морлей покачал головой.

— Не знаю… Поймите правильно, мне незачем обманывать. Доверившись вам, я пошёл на риск.

— Тогда почему вы это сделали, Дёрк?

— Ну, — жутковато усмехнулся лекарь, — когда вы отдали за девчонку свой кинжал, то показались мне хорошим человеком.

— Раз так, вы могли бы отказаться от его задания или рассказать раньше. Что же вам помешало?

— Видите ли, я знаю Киана довольно давно — ещё со времён Лусеата. Моя бабушка работала стряпухой в Школе змея и чаши в Пирополе. Порой ей не с кем было оставлять меня и приходилось таскать с собой в столовую. С первого дня, проведённого среди людей, спасающих жизнь, я понял, что врачевание — это моё. Бабушка говорила, что происхождение не даст мне выбиться в люди, но я верил, что мастерство способно свести на нет любые недостатки и проложить дорогу в будущее. Она была права, а я ошибался. Полагался на чутьё, когда нужно было зубрить труды светил. Экзамены я завалил, но на них познакомился с Кианом.

Морлей вздохнул.

— Он применил свои связи, чтобы помочь мне устроиться. Так я стал учиться во Фростфорте. Сразу после моего выпуска из тамошней лекарской школы разразилась война. Из-за раскола Лусеата оставаться во Фригоне было небезопасно. Я бежал во Фламию. Открыто таких, как я, не задирали, но и работу «выкормышам ледышек» не давали. Я полагал, что за годы обучения Киан и думать забыл про меня, но нет… Получив мою записку, откликнулся. Благодаря ему, я стал армейским лекарем.

Оглядев свои владения, он продолжил:

— Раньше эта комната принадлежала старику…

— Я помню его, — кивнул Бальтазар.

— После смерти прежнего хозяина она со всем имуществом отошла мне. Тоже стараниями Киана, как вы понимаете…

— Объясните мне одну вещь, — после недолгой паузы проговорил Бальтазар: — Вы, вроде, отзываетесь о нём с благодарностью и в то же время подбрасываете мне кость, вызывая подозрения… Зачем?

— Видите ли, у меня есть сомнения насчёт благородства его намерений. Спустя все эти годы я склоняюсь к мысли, что Киана привлекло во мне то, что отталкивало других. Моё происхождение.

— В каком смысле? — спросил Бальтазар, решив, что перед ним человек, выживший из ума.

Морлей пожевал губами, словно раздумывая, как лучше преподнести соображения. Затем снова раздался густой, как дождевая туча, бас:

— Однажды мы крепко выпили, и он расспрашивал меня. Наутро я ничего не помнил, но потом… фрагменты восстанавливались, пока не сложились в полную картину. Он хотел знать, не попадалось ли мне описание ритуала переноса магии, когда я жил с матерью в Силенте.