Книга Хозяйка приюта для беглых невест, страница 4 – Наталья Нежданова

Полежу, послушаю. Пусть думают, что я всё ещё без сознания.

— Какая возмутительная наглость! — продолжает всё тот же визгливый голос. — Я чуть со стыда не сгорела, пока объяснялась с её женихом!

Значит, всё-таки Дмитрий, — соображаю я. — Ну, это уже слишком! Выберусь отсюда — напишу заявление в полицию! И не заберу ни за что, пусть хоть в ногах валяется!

Слушаю дальше.

— Господин дин Пиор уже уехал! Позови садовника и отнесите её в спальню! Нянька разберётся!

Ничего не понимаю! О чём это она?

Размашистые мужские шаги удаляются прочь. А мне в бок ударяет что-то острое. Кажется, носок туфли. Едва сдерживаюсь, чтобы не дёрнуться.

— Ух, и задам же мерзавке, как очухается! — раздаётся злобное, почти змеиное, шипение.

Что происходит? Меня прошибает страх.

Наконец, женщина уходит. Но в покое меня не оставляют.

— Ты давай за ноги хватайся, а я под мышки возьму! — звучит грубый мужской голос.

А через мгновение меня действительно хватают и куда-то тащат. Продолжать имитировать обморок стоит просто неимоверных усилий. Но других вариантов я не вижу.

Чувствую, что больше не выдержу, потому что мне неудобно и больно. Но тут замечаю, что меня тащат вверх по лестнице. Значит, уже недолго осталось. Надо потерпеть.

— Дитятко моё! — раздаётся истошный женский вопль.

А в следующее мгновение меня опускают на что-то мягкое. Тёплые проворные руки шарят по моему телу и стаскивают мокрое платье.

Совсем скоро я лежу в сухой и чистой постели, заботливо укрытая одеялом. Мне даже жарко становится.

Немножко разлепляю глаза и вижу сидящую рядом пожилую женщину. Кто она такая?

— Голубушка моя ненаглядная! — начинает причитать она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Боги небесные, хоть вы-то смилуйтесь над нами!

Какие ещё боги? — недоумеваю я. — Это что, глюки? Неужели у меня крыша поехала?

Крепко зажмуриваю глаза и принимаюсь опять вспоминать, что же со мной всё-таки случилось. В памяти всплывает мужчина, чем-то неуловимо похожий на Дмитрия, только лет на десять старше:

— Во-первых, она должна быть покорной! Абсолютно послушной во всём. Хотя нет, это во-вторых. Во-первых — девственницей! Чтобы никто даже не касался до меня!

— Можете быть спокойны на этот счёт, господин Дамиор! Её ещё не вывозили в свет!

Судя по голосу, та самая женщина, что пнула меня у колодца. Противная до жути! Тощая, как палка. Прилизанные волосы собраны сзади в жидкий узел, в котором шпилек явно больше, чем волос. Выдра настоящая! Даже пышное платье и блистающие в ушах, на шее и пальцах камушки не спасают.

Это же не моя память! — начинаю паниковать я. — Такого со мной не было никогда. Дичь какая-то. Антикварная мебель с изогнутыми ножками как будто из какого-то средневековья. И окно в виде арки. И паркет, как в Эрмитаже.

Кажется, это называется шизофрения, — соображаю я. — Раздвоение сознания какое-то. Как будто это и я, и не я.

Наверное, это всё от стресса. Мне бы заснуть сейчас. Да меня и правда в сон клонит. Что ж, не буду сопротивляться.

Вот только пробуждение оказывается не из приятных.

— Госпожа Дора, госпожа Дора! — кричит кто-то над ухом, да ещё и за плечо трясёт.

Больно, между прочим. Там ведь синяки.

— Ваша матушка пожаловали!

— Что такое Дарниум? — шепчу я.

Так мы же в нём живём! — в голосе звучит откровенное недоумение.