Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 121 – Мария Минц

— А потом ты снова и снова оказывалась на грани. И каждый раз мысль о том, что ты можешь исчезнуть из моей жизни, была невыносимой. Тогда я понял: я уже не представляю свою жизнь без тебя. Ни при каких обстоятельствах.

У меня перехватывает дыхание.

— Ты — та самая, Джина, — говорит он твёрдо. — Та, кто предназначен мне. Не по договору. Не по расчёту. По сути.

В груди что-то болезненно сжимается — и вдруг отпускает. Я чувствую, как страх, сомнения, усталость отступают, освобождая место чему-то тёплому, сильному, настоящему.

Я смотрю на него долго. Слишком долго. А он смотрит на меня.

И вдруг я чувствую, как между нами протягивается, подрагивая, тонкая золотистая нить, крепнущая с каждой секундой. Внутри будто разливается горячее жидкое золото, обволакивающее тело.

Я медленно киваю, чувствуя, что не в силах отвести глаз.

— Да, — говорю я хрипло. — Я выйду за тебя.

Он поднимается так быстро, что я едва успеваю вдохнуть — и уже в следующую секунду его руки обнимают меня, крепко, надёжно, так, что весь мир окончательно перестаёт существовать.

Он целует меня.

И в этом поцелуе — не спешка и не страсть, а узнавание. Будто мы наконец сделали то, что должны были сделать с самого первого момента нашей встречи.

И именно в этот миг меня накрывает простое, но ошеломляющее осознание:

Я люблю его.

Так же, как он — меня.

И этого никто у нас не отнимет.

Жизнь возвращается в привычную колею — не рывком, не вспышкой, а осторожно, словно боится спугнуть нас после всего пережитого.

Гленда приходит в себя не сразу. Сначала — дыхание становится ровнее. Потом — веки вздрагивают, будто она пытается выбраться из слишком глубокого сна. И лишь спустя несколько дней она открывает глаза и смотрит на меня растерянно, но с узнаванием.

В тот момент я плачу — без стыда, без попыток сдержаться. Просто сижу рядом с её постелью, держу её за руку и плачу, а она слабо улыбается и шепчет моё имя.

Анемон крутится тут же, взвизгивая от счастья и порываясь вскочить на кровать и лизнуть Гленду в нос. Приходится деликатно, но настойчиво отгонять его.

Магический обморок отползает медленно, как отступает ночь перед рассветом. Седрик оказывается прав: душа Гленды не была вытянута до конца. Розамунда не успела завершить ритуал — то ли не хватило времени, то ли сил, то ли решимости. Моя заслуга в её спасении самая существенная — если бы не я, то тьма точно забрала бы её…

Гленда слаба, пугается резких звуков, иногда вздрагивает во сне. Но она здесь. Живая. Настоящая. И с каждым днём всё больше похожая на себя прежнюю.

А потом всё остальное начинает выстраиваться так, словно боги, наконец, решают навести порядок.

Во-первых, во время подготовки к нашей с Седриком свадьбе случается то, чего я никак не ожидала.

Хозяева Гленмура находятся.

Мы с Седриком нашли их совершенно случайно — когда перед свадьбой решили исполнить свой давний замысел и прогуляться в Пустоши. Надо отдать должное Драггану — если бы не он, я бы точно заплутала среди вересковых зарослей, там, где поля кажутся совершенно бескрайними и сливаются с небом.

Мы наткнулись на них внезапно — так, что я сначала даже не поняла, что именно увидела.

Между двумя древними каменными грядами, заросшими мхом, в низине, скрытой от ветра, лежали люди. Мужчина, женщина и два маленьких мальчика. Укутанные в выцветшие плащи, словно просто прилегли отдохнуть. Странный, мерцающий синим туман стлался над ними тонкой вуалью, и от этого зрелища по коже пробежали мурашки.