Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 42 – Мария Минц

Ну всё. Лицо сейчас точно сгорит!

Сердце радостно ёкает, и я уже почти выпаливаю: “да!”. Однако язык вдруг сам собой брякает:

— Нет, спасибо.

— Нет? — удивлённо повторяет Драгган и вздёргивает бровь.

Я торопливо поясняю:

— Гленмур совсем рядом, идти придётся недолго! Спасибо большое, но я сама дойду.

И это чистая правда. Меня гложет совесть при мысли о том, что Драгган и так уже столько всего хорошего для меня сделал, чтобы ещё и тащить его за собой к Гленмуру.

Или…

В глубине души нет-нет, да и поднимает голову лёгкое сомнение.

А может, он всё-таки не только из доброты душевной это делает? Может, у него есть и ещё какие-нибудь скрытые корыстные мотивы?

Вдруг совершенно не к месту вспоминаю пустые комнаты Гленмура и расстояние от него до Дорка.

А если он вдруг попробует проникнуть в дом? Я его точно не удержу. Где я и где он…

Сама себя ненавижу за такие крамольные мысли! Но стоит им возникнуть, как следом появляется твёрдая уверенность: я прекрасно доберусь до Гленмура сама.

Коротко выдыхаю и твёрдо повторяю:

— Нет. Огромное спасибо за заботу, гос… Седрик. Буду рада увидеться как-нибудь снова в Дорке.

Драгган прищуривается и вдруг говорит то, от чего мне становится не по себе.

— Дело твоё, Элизабет… Хотя, думаю, сейчас я могу называть тебя Джиной, мы тут одни. Но как бы тебе потом не пришлось пожалеть о своём решении.

“...пожалеть о своём решении”, — слова Седрика эхом отзываются в ушах.

Это ещё что значит? Звучит очень зловеще!

Вдруг Драгган и сам кажется мне жутковатым. Его мощная фигура, окутанная сиянием фонарного света, возвышается надо мной, как гора — над беззащитным котёнком.

По коже пробегает холодок, я сглатываю и на всякий случай делаю шаг назад.

А ведь я про него совсем ничего не знаю. Кроме имени, того, что он на короткой ноге с Хольтом, и того, что его побаиваются.

И это не значит ничего конкретного. Последнее так и вовсе не в его пользу говорит.

Меня вдруг осеняет мысль, которая мне совершенно не нравится.

А если он и вовсе какой — нибудь предводитель местных бандитов? Тогда это объяснило бы всё!

Холодок по коже превращается в самый настоящий озноб.

— Джина? — прищуривается Седрик, — Всё в порядке?

Видимо, догадка про бандитов заставила меня побледнеть.

— Я просила называть меня Элизабет, — бормочу я, пряча глаза.

Драгган оглядывается и пожимает плечами:

— Здесь никого нет, кто мог бы меня услышать.

Он прав. Мы стоим одни посреди обезлюдевших торговых рядов. Осознание этого ещё сильнее подхлёстывает меня сделать ноги как можно скорее!

Похоже, Седрик это чувствует. Он миролюбиво поднимает ладони.

— Что ж, не хочешь — не буду настаивать. Спокойной ночи, и надеюсь на скорую встречу.

— Взаимно, — выдыхаю с облегчением. Опускаю плечи, которые, оказывается, всё это время были страшно напряжены, — спокойной ночи, Седрик. Большое спасибо за то, что сегодня помог.

Он внимательно смотрит на меня. Его губы разлепляются, словно он хочет что-то сказать… но тут же смыкаются вновь.

Драгган кивает мне на прощание, разворачивается и растворяется в ночи.

* * *

Дорога, что ведёт от Дорка до Гленмура, лежит через поле. Когда мы шли по ней с Глендой, вовсю сияло солнце и пели птицы.

Однако сейчас, когда предстоит идти мне одной, дорога ныряет в темноту ночи. Птицы молчат, лишь раскатисто стрекочут цикады. Лицо обдувает прохладный ветерок, и одуряюще пахнет лавандой и душистым табаком.