Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 40 – Мария Минц

И поспешно демонстрирую Уилби свой новёхонький жетон Гильдии. Огастус недоверчиво смотрит на него, гневно сопит и тянется, чтобы взять. Однако я тут же отдёргиваю руку.

Не знаю, откуда это взялось, но что-то словно толкнуло меня, а суровый голос в голове произнёс: “Не вздумай давать ему свой жетон в руки! Пусть просто глазами посмотрит!”

Уилби запыхтел ещё сильнее, побагровел и нахмурился. Я испугалась: вдруг я сделала что-то не так? Раньше-то никогда не торговала, законов вокруг торговли не знаю. Надо обязательно всё-всё-всё разузнать в ближайшее время.

Но похоже, я всё сделала правильно, потому что толстяк чертыхается и недовольно тянет:

— В Гильдии, значит? Такая-то соплюха? Ври больше. Вижу, в тюрьму ты не хочешь. Раз так, будешь отдавать мне две трети от того, что заработала за день, поняла? И только попробуй обмануть, живо отправишься в тюрь…

— Можете обратиться напрямую к господину Хольту и спросить про меня! — сухо отрезаю я. Внутри всё клокочет. Во-первых, меня до глубины души задевает его обращение. Во-вторых, если отдавать деньги ещё и этому колобку, то у меня вообще ничего не останется! Уверена, что и это он требовать не имеет права, — Жетон он вручил мне лично.

Огастус жуёт губами и меряет меня злобным взглядом. Я не опускаю глаз: скрывать мне нечего, сказала всё, как есть. Хочется — пусть разбирается с Хольтом. Уверена, они друг друга знают.

Правда, в глубине души я трясусь, как испуганный заяц.

А если он сейчас потребует какую-нибудь бумагу, удостоверяющую, что я и есть Элизабет Брайт? А если ещё и дознается до моего настоящего имени? Сразу поднимется шум, и новость долетит до Эвана…

Встряхиваю волосами, чтобы избавиться от ненужных назойливых переживаний.

Огастус с рыком выдыхает и бьёт ладонью по прилавку. Монетки с жалобным звоном подпрыгивают.

— Чёрт с тобой! — рявкает он, — С Хольтом я поговорю. Но если выяснится, что ты врёшь…

— Всего хорошего, — холодно говорю я и демонстративно складываю руки на груди.

Бормоча какие-то проклятия, Уилби удаляется, грузно топая. Провожаю его взглядом и начинаю потихоньку собираться домой: покупатели закончились, торговые ряды пустеют.

Внутри всё ликует: неужели пронесло?

Вот только я ещё не подозревала, что мои неприятности только начинаются…

Торговый день закончился. Ряды опустели полностью.

Я возвращаюсь к своему прилавку, чтобы проверить, не забыла ли там чего-нибудь. В руках держу крынку с творогом, которую купила у Салли, милой молочницы. Она уже собиралась домой, так что за творог запросила только полцены: настолько торопилась продать его остатки.

С ней даже удалось немного поболтать. Услышав, что я продаю варенье, она загорелась и предложила мне объединить с ней усилия. Продавать… творог с вареньем.

— Дети такое обожают, — объяснила она, — к нам люди валом повалят, вот увидишь. Тем более, скоро будет Папоротниковая ночь, там и торговля будет идти на ура!

Точно. Со всей этой суматохой я совсем забыла про Папоротниковую ночь! А ведь в детстве это был один из моих любимых летних праздников…

Мы с Салли договорились, что я выделю немного варенья, а она творога — на пробу, посмотреть, как будет продаваться. Ну, а если дело пойдёт, то к празднику наготовим побольше угощения и развернём торговлю.