Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 87 – Мария Минц

Я не двигаюсь. Даже дышать боюсь.

Сердце бьётся где-то в горле. Холодный пот выступает на ладонях.

Но чем дольше я смотрю на него, тем меньше мне страшно. В этом человеке — в этом драконе — нет ничего зловещего. Наоборот, от него исходит какая-то необъяснимая сила спокойствия, уверенности и тепла.

— Видишь? — тихо говорит он. — Теперь ты знаешь.

Я только киваю. Кажется, если сейчас открою рот, то просто не смогу вымолвить ни звука.

Всё внутри перевернулось. Словно я стою на краю пропасти, но почему-то не хочу — и не могу — отступить.

— Почему ты мне решил рассказать обо всём именно сейчас? — тихо спрашиваю я.

Драгган поводит широкими плечами.

— Просто почувствовал, что пришло время расставить всё по своим местам, — отвечает он, — я же видел, как ты меня начала шугаться, вот и решил, что лучше открыться тебе до нашей прогулки по Пустошам. Да и случай хороший представился.

Я неловко улыбаюсь. Прогулка! Про неё я совсем забыла. Подумать только, туда я пойду уже не просто с Седриком, а с самим Чёрным герцогом… рассказать кому — не поверят.

И вдруг мои радостные мысли вдребезги разбиваются. Лицо Седрика меняется, и он порывисто встаёт с места. Протягивает мне руку и, как только я подаю ему ладонь, нетерпеливо притягивает меня к себе.

— Скорее обратно, — мрачно командует он, и моё сердце нехорошо ёкает.

— Что-то случилось?

— Да. В Гленмур пришла беда! Я её чую.

— Беда? — я едва успеваю выдохнуть. — Но… я-то ничего не почувствовала.

Слова звучат жалко и беспомощно. Понимание приходит мгновенно. Ну конечно, не почувствовала! Я же не настоящая хозяйка Гленмура. Тиб на правах домового согласился пустить меня пожить, но усадьба-то мне не принадлежит.

Вот же ж! Интересно, а как Драгган-то почуял? Это всё потому, что он дракон?

Украдкой бросаю взгляд на Седрика. Его лицо напряжено, брови сведены, взгляд устремлён куда-то сквозь стены, будто он слышит то, чего я не могу уловить. Воздух вокруг нас сгущается, становится плотным, как перед грозой — даже дыхание даётся с трудом.

Он всё ещё держит мою руку, и я ощущаю, как в его пальцах пробуждается жар. Не больно, но ощутимо — словно с их кончиков прыскают искры.

— Держись, — только и успевает сказать он.

Мир вспыхивает белым светом. Всё вокруг растворяется — стол, лампа, звуки, ресторация. Тело теряет вес, я будто проваливаюсь в ничто.

А потом — резкий толчок, удар ветра в лицо, и я с глухим стоном падаю вперёд, потеряв равновесие. Земля уходит из-под ног, но сильная рука появляется из ниоткуда и подхватывает меня за талию.

Седрик держит крепко, как будто мы падаем вместе. Его плечо надёжно, а дыхание горячее.

— Что происходит? — выдыхаю я, но ответ приходит сам собой.

Мы стоим прямо у крыльца особняка. Деревья вокруг зловеще шелестят — будто обсуждают нас между собой. Тиб мечется в распахнутых дверях, хвост дыбом, глаза огромные. При виде нас он кидается ко мне с диким мявом.

— Джина! — вопит он. — Тут… тут…

Он так бы и сбил меня с ног, не подхвати его Седрик. Тот поднимает кота на уровень глаз и спокойно, почти ласково говорит:

— Ты ничем не поможешь, если не объяснишь, что случилось. Рассказывай.

Тиб вздрагивает, прижимает уши, бьёт хвостом.

— Они… они… мяу-у-у-у! — визжит он, срываясь на истерику.