Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 84 – Мария Минц

Однако где-то под этим смехом звучит ещё одна нота — едва ощутимая, горькая, будто вино с примесью пепла.

Я моргаю, не веря своим глазам и ушам.

— Что… что смешного? — выдавливаю я растерянно. — Я просто спросила, а ты…

Он склоняет голову, всё ещё улыбаясь, но взгляд уже серьёзный.

— Джина, — произносит он тихо, — у тебя, кажется, сложилось обо мне слишком превратное мнение. Ни жены, ни детей у меня нет. И, честно говоря, никогда не было.

Я снова моргаю — теперь уже от облегчения, но в груди всё равно дрожит что-то тёплое, едва ощутимое. Неужели он действительно один? Почему-то от этой мысли становится ещё труднее дышать. И вдруг с языка сам собой срывается коварный вопрос, прежде чем я успеваю спохватиться:

— Почему?..

Он словно не сразу понимает, о чём я спрашиваю. Но потом взгляд его темнеет — будто на мгновение изнутри его закрывает тень чего-то старого и больного. Улыбка гаснет, сползает, и черты лица становятся другими — резче, усталей, словно за секунду он постарел на несколько лет.

— Потому что… — начинает он, но осекается.

Несколько долгих секунд он просто молчит, глядя куда-то мимо, будто видит перед собой что-то, что лучше бы так и оставалось в прошлом.

Я с горечью замечаю, что пальцы, лежащие на столешнице, медленно сжимаются в кулак — белые костяшки, натянутая кожа.

Я замираю. Не знаю, что сказать. Внутри поднимается тревога, смешанная с жалостью, но и с чем-то ещё — странным, болезненным любопытством.

Что это было? Потеря? Предательство? Кто-то, кого он не смог спасти?

Однако внутренний голос яростно шепчет: не лезь! Это не твоё горе. Не сейчас.

Он прав. С моей стороны это стало бы полным свинством — копаться в чужих бедах, да ещё из неуёмного любопытства.

Я отвожу взгляд, стараясь дышать ровно. Воздух в груди густеет, словно мёд, и каждое слово застревает комом в горле.

С одной стороны, мне становится легче от того, что Седрик не оказался обманщиком, скрывающим семью.

С другой — меня теперь мучает совесть пополам с глубоким сочувствием. Он явно скрывает какую-то трагедию, связанную с прошлым. Может, женщину, которую любил, но потерял? Или что-то ещё, страшнее и глубже?

Вот только это совершенно не моего ума дело. Захочет — расскажет. Нет — значит, нет. Точка.

— Прости, — говорю тихо, уткнувшись взглядом в собственные коленки. — Не отвечай, если не хочешь.

Седрик долго смотрит на меня. Потом прищуривается и едва заметно улыбается — не весело, а скорее, благодарно.

— Спасибо, — произносит он низко. — Не каждый способен понять, когда лучше промолчать.

Его голос звучит мягко, почти устало. И почему-то от этих простых слов в груди становится ещё теснее.

Я перевожу дух, мысленно давая себе зарок больше никогда не лезть в душу Седрику. Да вообще — кому бы то ни было.

К счастью, обстановку разряжает официант, неслышно подошедший к нашему столику. Он вежливо интересуется, готовы ли мы сделать заказ.

Не глядя, выбираю какой-то травяной чай — аппетит напрочь пропал. Драгган заказывает чёрный кофе, коротко кивает и, как только официант удаляется, снова переводит взгляд на меня.

— Теперь моя очередь, — вдруг говорит он.

Я недоумённо смотрю, не понимая, о чём речь. Он чуть вскидывает бровь.

— Я же обещал рассказать тебе о себе, — напоминает он.