Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 90 – Мария Минц

— Увлёкся немного, — хмыкает Драгган. Наёмник, которого он по-прежнему держит, перехватив поперёк пояса, что-то невнятно мычит, но сопротивляться не пытается. Я вижу по его лицу, как ему страшно, и полностью разделяю эти эмоции.

Мне и самой от увиденного хочется бежать и куда-нибудь спрятаться! Останавливает только осознание того, что нам с Тибом Седрик явно не собирается причинять никакого вреда. Даже наоборот — хочет защитить.

— Ничего себе, немного, — бормочу я, глядя на копошащихся за оградой людей. От сердца отлегает — вижу, что почти все, кто валялся на земле, уже понемногу приходят в себя, поднимаются и удаляются прочь, что-то невнятно бормоча.

— Они все живы, — пожимает плечами Драгган, — как я и обещал.

— А если они кому-нибудь расскажут, что тут произошло? — не унимаюсь я, — Ты же, вроде, хочешь хранить свой секрет!

Но лицо Седрика остаётся невозмутимым.

— Ну, расскажут, и что с того? — пожимает он плечами, — Думаешь, кто-нибудь им поверит? И потом, не думаю, что они начнут болтать об увиденном налево и направо.

Он бросил небрежный взгляд через плечо и нехорошо прищурился.

— Побоятся, — припечатывает он и встряхивает наёмника:

— А теперь поговорим с этим господином!

Тот в ужасе таращится на него, но молча висит, обмякнув, как полупустой мешок.

— Я тебя сейчас поставлю и задам пару вопросов. Отвечай на них честно, но если попробуешь что-то сделать госпоже Джине или попытаешься соврать, испепелю, понял? Я ложь сразу почую, — вкрадчиво сообщает ему Драгган. Наёмник бледнеет до синевы и лихорадочно трясёт головой: мол, понял, не дурак! Дурак бы не понял…

Он ставит наёмника на землю, и тот пошатывается, как пьяный, безумно вращая глазами и хрипя что-то невнятное. Замечаю пару седых прядей в его всклокоченных грязных волосах и ломаю голову: это так уже и было, или это следствие того страха, что он пережил?

— Говори, — произносит Седрик тихо, но от этого только страшнее. — Кто вас всех послал?

— Этот… богатенький… он не предупредил, что нас тут ждёт такое… велел разведать обстановку, найти лазейку, как проникнуть внутрь особняка, — поначалу язык наёмника заплетается, но потом он, похоже, берёт себя в руки и говорит более связно, — сказал, что если найдём проход, чтобы ночью проникли внутрь и выкрали бабу… в смысле, госпожу Джину, — на этой оговорке наёмник осекается и в ужасе глядит на Седрика.

Тот переглядывается со мной и хмыкает:

— Это поэтому вы решили при свете дня окружить особняк и торчать там, как привязанные? Умно, ничего не скажешь.

Наёмник поводит плечом, мол, так получилось. А меня вдруг осеняет.

— Богатенький… — эхом повторяю я, — уж не Эван ли Финниган вас послал?

Наёмник бросает опасливый взгляд на Седрика и мямлит:

— Фамилии не слышал, но вроде, да, имя то самое.

— Для тебя… тоже кое-что есть, — сипло выдыхает он и переводит глаза на меня. — Послание…

— Какое ещё послание? — напрягаюсь я, но он не успевает ответить.

Где-то у ворот раздаётся отчаянный лай, громкий, с надрывом. У меня внутри всё обрывается от плохого предчувствия.

Мы одновременно поворачиваемся к ограде. Из-за кустов выскакивает большой чёрный пёс, весь в грязи и крови. Он шатается, едва держится на ногах, одна лапа подламывается. Лает так, будто зовёт на помощь, и в каждом звуке — боль и ярость.