Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 93 – Мария Минц

А значит…

Это кровь Гленды! В этом у меня сомнений нет.

Холодный ужас расползается по телу. Это не просто угроза. Это предупреждение. Доказательство того, что она у него.

— Он... у него Гленда, — говорю глухо, и голос звучит чужеродно. — Он похитил её.

Но когда он успел?

И тут же меня будто обжигающим душем окатывает осознание.

Розамунда. Недаром я видела её в Дорке. Значит, я не обозналась. Готова состояние поставить на то, что она недаром прикатила в деревню! Уверена — она приложила свою мерзкую руку к похищению Гленды!

Сердце колотится, будто хочет вырваться. Перед глазами встаёт Гленда — весёлая, ироничная, излучающая свет, с язвительным смешком, когда она пыталась подбодрить меня и почем свет стоит хаяла Эвана.

Теперь — где он её держит? Что он собирается с ней сделать?!

Пальцы дрожат и комкают письмо. Я поднимаю глаза на Драггана.

— Мы не можем терять время! Надо идти к нему прямо сейчас, Седрик! — я почти кричу. — Пока мы тут стоим и рассуждаем, он может…

— Нет. — Его голос глухой, но в нём звучит сталь. — Если мы ворвёмся туда сейчас, он может запаниковать. И Гленда пострадает первой.

Его лицо искажает непонятная боль.

— Я знаю, на что способны такие трусливые ублюдки, как он, — рычит он.

— А что ты предлагаешь? — я с трудом хватаю воздух: горло словно сдавила ледяная рука. — Просто ждать?!

— Нет, — хладнокровно отвечает он, и в этой хладнокровии столько силы, что я замираю.

Седрик делает шаг ближе ко мне, и его глаза темнеют.

— У меня есть идея получше.

— Какая?

— Мы поймаем его с поличным, — говорит Драгган негромко, но так угрожающе, что от этих слов пробегает мороз по коже. — На месте преступления.

Он подходит совсем близко, его ладонь ложится мне на плечо. Сжимает — крепко, уверенно.

— Ты пойдёшь к нему. Как он требует. Но ты будешь не одна.

— Седрик…

— Он не знает обо мне. Не знает, кто я такой. — В уголках его губ мелькает тень злой усмешки. — Я смогу быть рядом, незримо. Увидеть всё. И если он хоть пальцем тронет тебя или Гленду — не успеет даже закричать.

От этих слов внутри всё переворачивается. Я очень хочу верить, но страх жжёт изнутри.

— А если он это не сработает? Если заметит тебя? — шепчу я. — Если...

— Он не заметит, — отрезает Седрик. — А ты... — он наклоняется, ловит мой взгляд, — ты не должна волноваться. У тебя мой амулет. Помни, Джина: пока он на тебе, я рядом. Всегда.

И касается ракушки на моей шее. Я сглатываю. Сердце щемит, но я не понимаю, виноват ли во всем страх за Гленду или то, что Седрик стоит так близко.

Губы сами шепчут:

— Седрик… я не боюсь за себя. Я боюсь за неё.

— Я знаю, — кивает он. — Но поверь, я не позволю, чтобы он сделал тебе больно. Или ей.

Его голос ровный, но за этой внешней сдержанностью чувствуется ярость — опасная, как пламя, скрытое под каменной коркой.

Я киваю, хотя в груди всё ещё гудит тревога.

— Хорошо. Тогда... тогда я пойду.

— Да, — кивает Седрик. — Но не как жертва.

Он смотрит прямо в глаза.

— А как приманка.

* * *

Седрик быстро распоряжается, будто заранее всё продумал.

Он даёт мне свою карету — массивную, чёрную. Он вызвал кучера по переговорному амулету — похожему на мою ракушку, но попроще, в виде обычного ромба. Кони нервничают, будто чувствуют, что впереди не просто дорога.