Книга Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим..., страница 68 – Анна Кривенко

Неподалёку лежала женщина лет сорока — истощённая, словно её внутри жёг незримый огонь. Под глазами глубоко залегли тени, кашель звучал сухо. Не дай Бог туберкулёз!

Чуть дальше — юноша, совсем ещё мальчишка. В глазах испуг, в позе — растерянность. Нога у него была распухшая, тёмно-багровая, с запахом, который невозможно было перепутать ни с чем. На вопрос о ране он только пожал плечом: «поранился в драке». Гнойная инфекция, переходящая в гангрену.

Рядом дрожал мужчина лет тридцати — дрожал всем телом. Он путал слова, а когда я проверила пульс, сердце билось быстро и хаотично. Возможно даже заражение крови…

Ещё одна женщина, около тридцати пяти, страдала от страшной сыпи. Волдыри покрывали шею и руки, на лице проступили болезненные отёки. При каждом прикосновении она подавляла стон. Тяжёлый дерматит или сильная аллергическая реакция — неприятно, но не смертный приговор.

В углу сидел пожилой мужчина, которому могло быть лет семьдесят. Он опирался руками на колени, пытаясь вдохнуть глубже. В груди свистело, словно там застряла сломанная флейта. Это была тяжёлая одышка, возможно — обострённая астма.

На соседней койке лежала молодая женщина, хрупкая, почти невесомая. На её животе краснела плохо заживающая рана: края воспалены, температура повышена. Она отвечала спокойно, стараясь держаться достойно. Её случай тоже можно было исправить.

Ещё один мужчина, лет сорока, был бледен до серого оттенка. Губы обескровлены, дыхание слабое. Он жаловался на боль под рёбрами, но говорил так, будто привык терпеть. Всё указывало на язву с начавшимся внутренним кровотечением.

У дальней стены лежал тоненький мальчик лет десяти. Руки у него были ледяные, дыхание частое, губы пересохли. Он жаловался на резь в животе, говорил с трудом. Похоже на тяжёлое обезвоживание на фоне инфекции или отравления.

Последняя — женщина около тридцати, лежащая почти неподвижно. Взгляд стекленел, не задерживаясь ни на чём. На коже — странные тёмные пятна, не похожие ни на синяки, ни на сыпь. Пульс едва уловим. Диагноз был неясным: возможно, отравление, возможно — редкая болезнь, которую я пока не могла определить.

Именно два последних случая тревожили сильнее всего.

Но, глядя в их страдающие лица, поняла: я не позволю никому умереть, пока в моих руках есть хоть малейший шанс бороться.

Думай, Лена!

Пневмония у первого мужчины — тяжёлая, с плевритом, но я уже видела подобное. Хороший антибиотик широкого спектра спасёт ему жизнь. В сумке остались две упаковки сильного препарата, предназначенного как раз для таких случаев. Один уйдёт на него, другой придётся придержать — мало ли что.

Женщина с туберкулёзом… Тут сложнее. Для полноценного лечения нужны месяцы. Но у меня есть два вида антибиотиков, которые в моём мире дают заметное улучшение уже через неделю, особенно при правильном режиме. Не вылечу полностью, но улучшение будет настолько резким, что никто не посмеет назвать это случайностью. Если повезёт — температура спадёт уже на третий-четвёртый день. А там решим…

Мальчишка с гангреной… Я прикрыла глаза, подавив дрожь. Антибиотиками тут не отделаешься. Нужна операция, иначе он просто не доживёт до утра. Посмотрела на Николая Николаевича краем глаза. Сможет ли он? В состоянии ли провести операцию хотя бы на минимальном уровне? Есть ли у него инструменты, стерильность, помощники?