Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 34 – Диана Фурсова

Не справилась.

И ни одной записи о том, куда они ушли после отстранения. Ни подписи о переводе. Ни даты выезда. Ни подтверждения, что человек покинул Академию.

У Элианы похолодели пальцы.

Она достала следующий список. Самый старый. Кожа на обложке потрескалась, угол был обожжён, но печать на первой странице сохранилась — тот самый рассечённый знак северного крыла.

В списке было всего три имени.

Два зачёркнуты.

Третье закрывал тёмный след, будто кто-то пролил чернила и попытался стереть их слишком поздно.

Элиана наклонилась ближе. Под пятном проступали буквы. Не полностью. Только начало фамилии.

Рей…

Сердце ударило раз, потом второй.

Она осторожно провела пальцем по краю пятна, и старые чернила вдруг отозвались слабым синим светом. На полях проявилась фраза, написанная знакомым неровным почерком — тем самым, что был на свитке и, возможно, на утренней записке.

«Они не исчезали. Их оставляли в башне, когда Совет писал: не справилась».

За спиной тихо скрипнула дверь архива.

Элиана резко обернулась.

На пороге стояла Мира в ночной серой накидке, босая на холодном камне, бледная и совсем не похожая на ученицу, которая просто заблудилась после отбоя.

— Я же сказала, — прошептала девочка. — Не при всех.

В глубине коридора за её спиной раздался тот самый тихий смех северной башни.

И на старом списке, прямо под пальцами Элианы, проступила новая строка:

«Элиана Верн. Назначена. Причина будущего отстранения: не справилась».

Мира стояла в дверях архива так тихо, будто была не девочкой из закрытого класса, а частью тени, которую северная башня забыла убрать с каменного порога.

Элиана не сразу смогла отвести взгляд от строки, проступившей на старом списке. Буквы ещё светились слабым синим отблеском, словно только что были написаны не чернилами, а холодным пламенем.

«Элиана Верн. Назначена. Причина будущего отстранения: не справилась».

Слова не исчезали.

Они лежали на бумаге с той же безжалостной уверенностью, с какой вчера Совет зачитал развод. Там тоже всё было заранее оформлено, взвешено, облечено в правильные формулировки. И если бы Элиана за эти дни чему-то научилась, то только одному: самые страшные приговоры в драконьем мире редко произносили с криком. Их писали ровным почерком.

Из коридора снова донёсся смех.

Тихий. Далёкий. Нетерпеливый.

Мира вздрогнула, но не отступила. Её босые ступни казались почти белыми на тёмном камне. Ночная накидка висела на худых плечах слишком свободно, волосы спутались, а глаза были такими прозрачными от усталости, что Элиане захотелось первым делом увести её из холода. Но любое резкое движение могло спугнуть девочку, и Элиана заставила себя остаться на месте.

— Мира, — сказала она негромко. — Ты одна?

— Сейчас — да.

— А до этого?

Девочка посмотрела за плечо, в коридор.

— Башня звала. Я не хотела идти, но когда она смеётся третий раз, лучше не оставаться в комнате.

Элиана вспомнила царапину у двери класса: «Третий смех открывает…» Дальше фраза уходила под накладку. Тогда она не успела прочитать. Теперь очень хотела узнать, что именно открывает третий смех. И одновременно — не хотела совсем.

— Что открывает? — спросила она.

Мира замолчала.

По её лицу прошла тень внутренней борьбы. Так молчат дети, которым слишком часто объясняли, что правда опаснее лжи.