Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 69 – Диана Фурсова

Элиана стояла неподвижно. Каждое слово она уже слышала в другой форме, но теперь в них не было ректорской осторожности. Был человек, загнанный в угол так давно, что научился считать угол единственным безопасным местом.

— Я думал, если вы возненавидите меня, вы уедете, — сказал он. — Если увидите Селесту рядом, не станете искать объяснений. Если услышите от меня самые жестокие слова, не попытаетесь защитить ни меня, ни род, ни всё то, что было между нами. Я хотел, чтобы вы выбрали себя, даже если для этого вам придётся ненавидеть меня до конца жизни.

Элиана медленно вдохнула.

В комнате было слишком тихо. Лампа потрескивала едва слышно. За окном снег бился в стекло, будто хотел войти и замести всё, что они наконец-то начали говорить.

— Вы хотели, чтобы я выбрала себя, — произнесла она. — Но выбор написали за меня.

Он побледнел.

— Да.

— Вы хотели, чтобы я уехала. Но не сказали, куда смотреть и от кого бежать.

— Да.

— Вы хотели спасти меня. И для этого публично сделали меня ненужной, бесполезной, заменимой.

Ардан закрыл глаза.

— Да.

Она ждала, что после третьего «да» станет легче. Не стало. Правда иногда не убирала нож, а только показывала, насколько глубоко он вошёл.

— Тогда услышите и моё «да», — сказала Элиана. — Да, Совет давил на вас. Да, Вальтор использовал вашего брата. Да, Селеста была частью ловушки. Да, вы, возможно, хотели уберечь меня от худшего.

Он открыл глаза.

Она смотрела на него прямо.

— Но боль не исчезает только потому, что у предательства была причина.

Ардан не ответил.

Элиана подошла к столу, на котором лежала карта Академии. Северная башня была обозначена чёрным кругом, от которого отходили пять тонких линий. Пять. К закрытому классу.

— Спасение без выбора — тоже клетка, Ардан. Просто её строят из заботы, а не из ненависти.

Он сказал тихо:

— Я не знаю, как иначе.

Вот это было страшнее признаний.

Не «я не виноват». Не «я прав». Не «ты не понимаешь».

«Я не знаю».

Элиана посмотрела на него, и прежний гнев на мгновение стал усталой печалью. Он действительно не знал. Дракон, глава рода, ректор Академии, мужчина, перед которым склонялись советники и воспитанники, не умел защищать иначе, чем закрывать двери, вычёркивать имена и вставать между опасностью и теми, кого любит, не спрашивая, хотят ли они стоять рядом.

— Тогда учитесь, — сказала она. — Как они учатся.

Он поднял взгляд.

— Кто?

— Дети. Кай учится не жечь первым. Лир — не решать за Лиру. Лира — говорить своим голосом. Терэн — верить, что его «нет» имеет значение. Мира — выбирать свою тишину. А вы, лорд Рейвард, можете начать с простого: не решать за меня.

Он долго молчал.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Элиана хотела поверить. Очень хотела. Но уже слишком хорошо знала цену словам, сказанным в комнате, где нет Совета.

— Тогда мой выбор такой, — сказала она. — Я остаюсь. До испытания. Во время испытания. После, если им понадобится.

— Вальтор не даст вам после.

— Значит, пусть попробует забрать меня при них.

— Вы не понимаете…

Она подняла руку.

Ардан замолчал.

— Не надо. Вы сами сказали: учиться. Вот первая проверка. Я понимаю достаточно, чтобы бояться. Но не настолько, чтобы уйти.

В его глазах мелькнуло что-то — гордость, боль, страх, всё вместе. Он сделал шаг к ней, но остановился. Не коснулся. И это, странным образом, было первым доказательством, что он услышал.