Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 37 – Кристина Юраш

— Выбирай. Свободу в глуши. Или корону, которую я выкую для нас обоих.

Я смотрела на него, потом на его руку.

— Разве корона на голове, — начала я, а голос мой стал хриплым. — Сделает тебя любящим мужем? Тем, кто готов обменять всё ради меня. Я бы так и сделала. Или что? Корона запретит тебе изменять? Что изменится? Ты как плевал на меня, так и будешь плевать! Только на этот раз на тебе будет корона!

Я направилась к двери.

— Мне плевать на твои игры! На власть! На твои амбиции! Я хочу покоя и тишины! Я её заслужила! — произнесла я, рывком открывая дверь.

На этот раз он не стал меня останавливать. И я была этому рада. Спускаясь по ступеням, я чувствовала, как каждый шаг отрезает нить. Не рвёт с грохотом. Перерезает тихо, точно. Как лезвие, которое знает своё дело.

В холле Гордон стоял у двери, держа плащ. Его лицо было непроницаемым, но глаза метнулись к лестнице, потом ко мне. Я прошла мимо, не останавливаясь.

Ни слова о платке. Ни слова о крови, которую он забрал. Ни слова о том, как чужая тень проходит сквозь заколоченные окна, оставляя на подоконниках цветы! Пусть догадывается сам! Мне плевать! Плевать, кому достанется этот проклятый ключ!

Карета ждала. Та же чёрная глыба, те же лошади, фыркающие в морозный воздух. Я села внутрь. Кожа сидений холодила сквозь ткань платья. Дверца захлопнулась, отрезая свет фонарей, голос Гордона, запах чужого дома.

— В поместье Несвитов, — сказала я кучеру.

Колеса тронулись. Стук копыт по мостовой отбивал новый ритм. Не бегство. Возвращение.

Я откинулась на спинку, закрывая глаза. За веками проступал не образ мужа в безупречном фраке.

А тень в серебристой маске. Запах дыма. Холод стали у горла. И странное, пугающее тепло, которое разливалось внутри, когда я думала о том, как он смотрел на меня сквозь прорези. Не как на собственность. Как на единственную в мире, ради которой можно нарушить все правила.

Пусть рушится фасад. Пусть Совет гудит без короля. Пусть мракорсы воют на луну. Я больше не буду это терпеть!

Карета остановилась, когда небо только начинало сереть, переходя из чернильного в цвет грязного серебра.

Мне даже показалось это символичным. После долгой ночи наконец-то наступил рассвет. И даже его грязное серебро выглядело в окне кареты потрясающе красиво. Мне захотелось остановиться и посмотреть на первый настоящий рассвет в моей жизни. Мне хотелось, чтобы он придал мне сил.

Но я не смогла, лишь смотрела в окно на полоску света.

Меня не укачало, но тело казалось свинцовым. Тяжелым.

Каждый сустав ныл, словно его выкручивали всю ночь невидимые пальцы. Я вышла на крыльцо своего поместья — теперь уже бывшего убежища. Теперь это было место, где я имею право запереть дверь. Где я имею право не пустить на порог. Я так решила.

Вестер встретил меня в холле. Он не спросил, почему я уехала посреди ночи, а потом вернулась, почему я выгляжу так, словно жизнь избила меня до полусмерти. Он лишь склонил голову, и в его глазах я прочла немое сочувствие, которое раздражало больше, чем вопросы.

— Приготовьте ванну, — мой голос звучал так, будто горло засыпали песком. — Горячую. И чай. Крепкий.

Служанка, та самая, что помогала мне снимать платье в первый приезд, появилась бесшумно.

Она не смотрела мне в лицо, сосредоточенно расстёгивая крючки на спине. Мне казалось, что у меня дежавю.