Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 34 – Кристина Юраш

Он остановился напротив меня. Сквозь каминный свет его лицо казалось вырезанным из камня.

— Тайзира, — начал он спокойно, буднично. — Прости, что накричал на тебя. Я… я…

Он выдохнул.

— Ты тоже повела себя не как леди! — заметил он с укором, перекладывая вину на меня.

— И как же должна была повести себя леди? — спросила я, а в моем голосе боль превращалась в издевку.

— Она должна была не врываться в спальню к мужу. И должна была сделать вид, что ничего не заметила, — пояснил Ройстер.

Я подняла голову.

Внутри что-то оборвалось. Последняя нить, связывающая меня с ним, с этим домом, с этой ложью, лопнула. Стало тихо. Пусто. И в этой пустоте родилось решение. Холодное, твердое, как сталь клинка.

— Я требую развод, — произнесла я.

Ройстер моргнул. Его маска треснула на секунду, обнажив недоумение.

— Все, — продолжила я, и мой голос не дрогнул. — Край. Это была последняя точка предательства.

Я встала. Колени больше не подгибались.

— Тайа, — послышался вздох. Он присел рядом с креслом. — Я понимаю, что ты почувствовала… Но ты должна тоже понимать, что герцогиня — важный источник информации. Можно сказать, что я пользуюсь ею, чтобы узнать, что затевает ее семья. Ты же сама понимаешь. Мне нужно быть в курсе дела.

Он попытался взять меня за руку, но я крепче вцепилась в ручку кресла.

— Но для этого необязательно было спать с ней, — произнесла я.

Ройстер промолчал.

— Да, ты права… — выдохнул он. — Это была просто… просто сиюминутная слабость… Я был на нервах, на совет давят, убили еще одного советника. Джолиндера. Его пытались подкупить, но он отказался. Сегодня утром его нашли…

— Мне плевать на совет. Плевать на политику, — честно сказала я.

— Тайа, — послышался шепот. — Давай ты не будешь принимать такие сиюминутные решения. Я понимаю, что тебе обидно. Больно… Но… Мне жаль, что ты это видела. Правда жаль. Но разве это что-то меняет? Она — просто… просто сиюминутная слабость. Полезный источник. Но я не люблю ее. Я люблю тебя.

Я молчала. Не спорила. Не кричала. Хотя внутри все надрывалось от крика.

Каждое «люблю», каждое «понимаю» отскакивало от моей кожи, словно между мной и его признаниями был невидимый щит.

В воздухе всё ещё висел приторный шлейф земляничных духов, смешанный с потом, воском и запахом чужого тела. Я смотрела на трещину в паркете у своих ног. Узкую, темную. Как разлом в том, что мы три года называли браком.

Ройстер встал. Тень накрыла меня целиком. Руки легли на плечи — не обнимая, а фиксируя. Пальцы впились в ткань, найдя кости. Я попыталась отстраниться, но он лишь усилил хватку. Не грубо. Уверенно. Так держат вещь, которая выскользнула из рук, но всё ещё числится в описи имущества.

— Разве стоит рушить всё из-за сиюминутной слабости? — его голос звучал низко, вкрадчиво, будто он уговаривал не меня, а самого себя. — Зачем ломать то, что строилось годами? Да, признаю. Виноват. Перед тобой — виновен. Но давай договоримся. Это было впервые и в последний раз. Я люблю свою жену. И не собираюсь её терять. Понимаешь? Услышь меня… Прошу… Оно того не стоит.

Я молчала. Губы сомкнуты. Язык прилип к нёбу. Слова застревали в горле. Я чувствовала, что сейчас нужно сделать шаг. Вперед или назад.

— Давай выпьем чаю, — муж продолжал, не отпуская. Его дыхание касалось моей макушки, теплое, привычное, до тошноты знакомое. — Потом придешь ко мне в спальню. Мы же с тобой всегда хотели ребенка… А потом… потом… Просто полежим. Поговорим. Завтра тебе это покажется дурным сном. Ты устала. Я понимаю. Ты столько пережила… Отдохни. Утром вернемся к разговору о разводе. Если, конечно, не передумаешь. Давай?