Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 44 – Кристина Юраш

Рука в чёрной перчатке шутливо погрозила мёртвому пальцем.

Это движение вызвало у меня тень улыбки. Настолько внезапной, что я сама испугалась. Разве можно улыбнуться этой шутке, когда паркет в гостиной уже был скользким от крови.

Я задержала дыхание. Лёгкие горели. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Это не была драка. Это была расправа. Тихая. Выверенная. Без лишних движений. Только физика смерти, доведённая до искусства.

Третий и четвёртый лакей бросились одновременно. Один слева, другой справа. Он отступил на полшага, позволяя им столкнуться друг с другом. Плечо в ливрее ударилось о грудь второго. На долю секунды они запутались. Этого хватило.

Его рука метнулась к поясу первого, вытащила нож, метнула. Лезвие вошло в горло противника, пробив кожу с глухим чмоком. Фонтан крови окропил стену, стекая по обоям тяжёлыми алыми слезами. Четвёртый замахнулся, но уже было поздно. Чёрный силуэт оказался у него за спиной.

Длинный плащ взвился, накрывая жертву, как саван.

Я видела только тень, слышала короткий, влажный звук — лезвие вошло под лопатку, вышло через грудь. Он вытащил клинок, и из раны вырвался последний выдох, пахнущий железом и страхом. Тело упало на колени, потом плашмя, всё ещё накрытое плащом.

Рука в чёрной перчатке сдёрнула плащ жестом фокусника. А похититель прижал руку к груди и театрально поклонился. Маска не изменилась в лице.

«Он это делает для меня!» — прошептало что-то внутри. И мысль обожгла.

«Зачем?» — занервничала я. — «Это хорошо или плохо?»

Я не знала ответа на этот вопрос. Поэтому просто смотрела, стараясь не замечать, что, пока одна часть моей души вздрагивала от ужаса, другая аплодировала.

Тишина обрушилась мгновенно. Тяжёлая, звенящая. В воздухе повис запах меди, пота и озона. Паркет стал похож на шахматную доску, на которую кто-то пролил вино. Лакеи лежали неподвижно, раскинув руки, глаза остекленели, глядя в потолок. Ни стона. Ни молитвы. Только тишина и моё дыхание, сбивчивое, рваное.

Он стоял посреди бойни.

Ни капли крови не коснулось маски.

Плащ колыхался, подчиняясь сквозняку. Он медленно повернул голову. Прорези серебра встретились с моим взглядом.

Я не чувствовала ни облегчения, ни ужаса. Только странное, тягучее желание приблизиться к нему, снять с него маску, посмотреть в его настоящие глаза. Ему ведь ничего не стоило убить меня… Ничего…

Ройстер стоял один посреди разгромленной комнаты. Губы шевелились, но звук не вырывался. Его грудь ходила ходуном. Он не смотрел на мёртвых. Он смотрел на человека в маске. На Ключ. На меня, обнажённую, дрожащую не от холода, а от внезапно нахлынувшего, тёмного, почти болезненного облегчения.

«Хочу… его!» — внезапно услышала я свой отчётливый голос.

Я не знаю, что это за помутнение… Как я вообще могу думать о таких вещах… Сейчас тем более… Но я смотрела на его широкую грудь, на штаны, а губы пересохли.

И радовалась, что никто не умеет читать мои мысли.

«Он просто сильный мужчина… Он может защитить. С таким ничего не страшно…» — шептал хор голосов, наполняя меня изнутри.

«Кроме него самого!» — осторожный голос разума отрезвил меня.

Я присела в кресло, стараясь спрятать позорную наготу.

Я медленно подтянула колени к груди, обхватив их руками. Кожа горела от прикосновений чужих рук, от взгляда мужа, от ледяного воздуха гостиной. Но внутри, где-то глубоко, под слоями унижения и боли, проснулось что-то древнее. Тягучее. Опасное. Как лезвие в его руке…