Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 42 – Кристина Юраш

«На совесть давит!» — пронеслось в голове.

— Ключ — это не игрушка. Понимаешь? — выдохнул он. — Мелочная обида не стоит судьбы тысяч людей.

Я не шелохнулась. Тишина между нами наливалась свинцом.

За стеной грохнуло дерево.

Потом звон разбитого фарфора. Он разрушал мой дом. Мое убежище. И я с горсткой слуг, большая часть которых — это женщины, не могли ничего противопоставить его «личной гвардии».

Двери в гостиную распахнулись, ударившись о косяки, и в комнату хлынули шесть фигур в ливреях.

Они двигались слаженно, без слов, переворачивая красивые шкафчики, вспарывая диванные подушки ножами, сдирая со стен гобелены.

Пыль взвилась облаком, оседая на ресницах, на губах, на голом плече. Запах старого дерева, перепрелой бумаги и чужого пота смешался в воздухе, делая его густым, почти осязаемым.

Ройстер поднялся. Маска заботливого мужа рассыпалась, обнажив голое, лихорадочное лицо. Зрачки расширились, поглотив радужку. Он обвел взглядом разгром, потом уставился на меня.

— Мы не нашли! — отчитались лакеи. — Даже в карете вспороли сидения. Мы всё проверили! Его нет!

— Значит, он при ней, — произнес Ройстер тихо, почти с облегчением. — Или она его спрятала.

Он кивнул лакеям.

— Держите её.

Руки сомкнулись на моих предплечьях. Жесткие, мозолистые, безжалостные. Я дернулась, пытаясь вырваться, но они были стеной.

— Как ты смеешь! — крик вырвался из меня хриплым, рваным.

Ройстер шагнул ближе. Тень от его фигуры легла на меня, отрезая последний отсвет окна.

— Ты это кому говоришь? — его голос опустился до шелеста, гладкого и холодного. — Законному мужу? Который имеет право делать с тобой всё, что хочет? О, я смею!

Он нагло залез в мои карманы, потом рванул платье-халат. Ткань халата треснула по шву.

Тяжелый бархат соскользнул на пол, обнажив плечи, ключицы, дрожащую грудь в тонкой сорочке. Холодный воздух ударил по коже, заставляя её покрыться мурашками. Я попыталась свернуться, прикрыть себя руками, но пальцы лакея впились в запястья, прижимая их к подлокотникам. Ройстер не смотрел мне в глаза. Его взгляд был сосредоточен на поясе. Он рванул ткань вниз. Хлопок разорвался. Белье упало к его сапогам. Он пнул его носком, словно отбрасывая мусор.

Я закрыла глаза. Воздух казался ледяным. Нагота не жгла стыдом — она обжигала ясностью. Я была вещью. Имуществом. И внутри этой ясности закипал не страх. А тихая, черная злость.

— Проклятье, — выдохнул Ройстер, пинком отбрасывая лоскуты льна в угол. — Значит, ты его успела спрятать, не так ли? Хорошо. Сейчас будет больно. Или ты говоришь мне, где он, или…

Я открыла глаза. Смотрела на него.

Не как на мужа. Не как на лорда.

Как на человека, который только что перешел черту, отделяющую долг рода от безумия амбиций.

В его лице не осталось ничего человеческого. Только фанатичный блеск, лихорадочная потребность вернуть назад то, что принадлежит ему.

— Давай по-хорошему, — он провел рукой по лицу, смахивая пот. Голос дрогнул, но он тут же собрался, выпрямился, заговорил громче, обращаясь к потолку, к стене, к самому себе: — На кону жизнь целой страны. Без короля мы катимся в пропасть. Я имею право применить силу. И меня никто не осудит. Я пытаюсь спасти страну!

Слова повисли в воздухе, мертвые и полые.

Я не ответила. Просто смотрела.