Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 57 – Кристина Юраш

Я зажмурилась сильнее, словно могла вытолкнуть эти слова из головы.

Но они продолжали звучать внутри.

Снова.

И снова.

И снова.

Я знала, почему он так сказал. Потому что появилась надежда найти Аннабель. Потому что Валькарт сказал, что вышел на ее след. Потому что скоро она будет здесь. И мне придется уйти. Вежливо попрощавшись, сделав вид, что все в порядке. Подписать документы с каменным лицом и просто переступить порог в своем единственном платье. А где-то в своей комнате Аннабель будет распаковывать подарки, которые ждут ее со дня свадьбы.

А где-то совсем рядом тихо потрескивал огонь. Дешевый ситец простыни царапал щеку, но я не могла оторваться от ощущения, что воздух вокруг меня сгустился, превратившись в прозрачную кипящую воду.

Жар поднимался от живота, подбирался к ключицам, пульсировал в кончиках пальцев. Это было похоже на лихорадку.

«Временное недоразумение».

Его голос звучал в голове без единой нотки колебания. Холодный. Бесстрастный. Словно он обсуждал трещину в штукатурке или сломанную ручку крана. Я не была для него женщиной. Не была интересна. Я была ошибкой в учетной книге, которую нужно списать.

Внутри что-то оборвалось. Не больно. Резко. Как перегоревшая струна.

И на смену боли пришла ясность. Ледяная, отрезвляющая, опасная в своей импульсивности.

Я встала. Босые ступни коснулись холодного паркета. Дрожь в коленях ушла, сменившись странной, тяжелой устойчивостью. Словно корни, проросшие сквозь каменные плиты, наконец-то нашли почву.

Подошла к зеркалу. Девушка в стекле выглядела изможденной, но глаза… В глазах больше не было покорности. Там горел тот же огонь, что и на подсвечнике. Только направленный внутрь.

«Он прав», — прошептала я своему отражению. Голос прозвучал хрипло, но ровно. — «Я временная. Я недоразумение. Я тень, которая осмелилась занять место света».

Я провела ладонью по холодному стеклу. Под пальцами осталось влажное пятно. Не от слез. От жара. Стекло отозвалось едва уловимой вибрацией, словно струна, задетая смычком.

Значит, так.

Больше никаких попыток понравиться. Никаких надежд на милость. Никакой игры в прятки с библиотекой.

— Ты меня поняла? — спросила я свое отражение дрогнувшим голосом.

Постояв несколько секунд, я вернулась в кровать. И только после этого смогла уснуть.

Проснулась я от собственного кашля. Он был таким надрывным, надсадным, громким, как землетрясение, а меня выворачивало наизнанку в этом мучительном приступе.

Я попыталась разлепить веки. Первое, что я почувствовала, когда ко мне вернулись чувства, — это горький дым, врывающийся в мои легкие. И снова приступ кашля.

Я попыталась задержать кашель, на секунду потерявшись в пространстве. Вокруг был дым. И не просто дым. Пламя! Оно бушевало, облизывая занавески, пожирая обои и коврик. Тот вообще превратился в прямоугольный вход в ад.

Я ступила на пол босой ногой, пытаясь быстро сообразить, что случилось. Что? Что произошло?

Казалось, комната маленькая. До двери шагов пять-шесть. Но я чувствовала, как мне не хватает воздуха, как горький дым врывается в мои легкие, а голова начинает кружиться.

Комната, в которой я прожила несколько недель, вдруг стала чужой.

Дым сожрал углы. Сожрал стены. Сожрал расстояния. В этом мареве я ничего не соображала.

“Нужно упасть на пол! И прижать рубаху к лицу!”, — пронеслось в голове, а я попыталась оборвать кусок рубахи, чтобы сделать повязку. Я хотела намочить тряпку, но там был огонь. Графин лопнул, и вода с шипением стекала вниз.