Книга Жена вместо истинной. Подмена у алтаря, страница 80 – Кристина Юраш

Я помнила запах дорогих притираний, которые служанки умащивали сестру, и едкий запах дешёвого мыла, которым стирали мои тряпки. Помнила, как мать, не глядя мне в глаза, отбирала новое платье: «Аннабель этот цвет идёт больше. Тебе лучше в тёмном. Ты же не хочешь отвлекать внимание от неё? Помни. Аннабель — наше будущее!»

Внимание. Магия. Наследство бабушки. Мечта о башнях Академии.

Всё. До последней крохи. Ради неё.

— У меня никогда не было ничего своего, — произнесла я тише, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Ничего нового. Ничего… только моего. У меня была магия. И я отдала её. Я отдала тебе магию, чтобы ты смогла удачно выйти замуж.

Аннабель нахмурилась. Её брови сошлись на переносице, но в глазах не было ни раскаяния, ни понимания. Лишь лёгкое раздражение, как у ребёнка, которого оторвали от любимой игрушки.

— Анна, ты преувеличиваешь…

— Преувеличиваю?! Я?!

Голос сорвался.

Я резко отвернулась, вцепившись пальцами в холодное, ржавое железо ворот. Металл обжёг ладони, но боль была приятной — она возвращала в реальность, не давала раствориться в привычном самобичевании.

Я сжала кулаки так сильно, что ногти прорвали кожу, оставляя мокрые, тёмные отметины.

— Вместо того чтобы выйти замуж за герцога, ты решила поступить в Магическую Академию? — выдохнула я, обращаясь к темноте сада. — В последний момент. За несколько часов до свадьбы. Ты не могла сбежать раньше? Не могла просто сказать ему «нет»? Зачем нужно было ждать до последнего, заставляя меня встать у алтаря в чужом платье?!

Тишина за спиной треснула, как тонкий лёд под тяжёлой поступью.

Ветер усилился, раскачивая ветви старого кипариса, и принёс запах озона — тот самый, предгрозовой, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Моя магия. Та, что уже жила в моих костях, ждала, точила зубы.

Я резко повернулась обратно.

— Ты хоть понимаешь, что сделала со мной?

Голос дрожал, но внутри уже закипало нечто иное. Не слёзы. Не обида. Густая, вязкая ярость, пахнущая пеплом и старыми книгами, книгами чужой библиотеки, чистотой передников служанок и сандалом.

— Знаешь, сколько я натерпелась в доме Дартуара? Знаешь, каково это — когда тебя сравнивают с тобой? Каждый день. «Ах, леди Аннабель такая красавица, такая грациозная…» — я горько усмехнулась, чувствуя, как горечь разъедает язык. — А я? Просто фон. Декорация.

В этот момент я заметила, как дрогнули губы сестры.

Почти незаметно. Уголок рта дёрнулся вверх.

Она улыбалась. Совсем чуть-чуть.

Как человек, которому физиологически необходимо слышать привычное восхищение, даже когда его обвиняют в краже жизни. Ей нравилось.

Даже сейчас. Даже стоя в грязи за решёткой, она упивалась тем, что её имя по-прежнему звучало как синоним совершенства.

И у меня внутри что-то оборвалось окончательно. Тихо. Сухим щелчком, как сломанная струна.

— Конечно, — прошептала я, и слова упали в мокрую траву, тяжёлые, как камни. — Тебе ведь всегда это нравилось.

Аннабель побледнела. Румянец, который всегда так легко ложился на её щёки, испарился, оставив сероватый оттенок кожи.

— Это неправда…

— Правда!

Теперь мой голос звучал громче. Жёстче. Он отражался от мокрого камня стены, резал воздух, не оставляя места для её привычных манипуляций.

— А я? Кем была я?! Тенью. Запасным вариантом. Жертвой ради твоего будущего!