Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 33 – Кристина Юраш

— Почему ты не дала его мне сразу? — спросила я, замирая в ожидании ответа.

— Я видела любовь в его глазах. И даже завидовала. Меня муж никогда так не любил. Он никогда не смотрел на меня такими глазами. Для него я была просто вещью. Я видела, как ты сияла от счастья…

Голос матери осекся.

— И я позволила себе поверить в то, что твой брак будет счастливым… Но я ошиблась.

Мать вздохнула.

— Мне пора. Должна приехать леди Феллин. У нее проблема со шкатулкой. Она не может открыть шкатулку, которая досталась ей по наследству от тети. Магический ключ утерян, поэтому она привезет ее Эдгару.

Я вспомнила искру, которая открывала замки, и замерла, словно мир перевернулся с ног на голову.

— А ты как думаешь, мы выживали? — усмехнулась мама. — Аристократы хорошо платят за такие услуги. Можно сказать, что последние годы нас кормил наш…

Она глубоко вздохнула.

— … дворецкий. Это позор! — Губы мамы дрогнули в нервной улыбке.

Дверь закрылась. Я все еще стояла ошарашенная новостью. Они продолжают играть в условности для общества, хотя столько лет любят друг друга.

Мой отец — не уважаемый дядька с портрета.

Мой отец — простой дворецкий. И впервые я почувствовала, как у меня по щекам потекли слезы счастья. Я любила Эдгара. Он всегда относился ко мне с нежностью и заботой. Куда большей, чем это требовали его обязанности. А сейчас я узнала, что он кормил всю семью. И деньги на мои наряды и содержание поместья добывал он.

Мой настоящий папа жив. Мой папа…

Мне захотелось обнять его. Прижаться к нему. И плевать на условности.

Я осталась одна в тишине комнаты, вытирая слезы счастья. Солнце уже село, и сумерки заползали в углы, сгущая тени. Я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня чужими глазами. На шее, поверх кружева ночной рубашки, темнел камень. Он не светился. Не пульсировал. Он просто был. Как приговор. Как обещание.

Я провела пальцами по холодной поверхности. В голове всплыло лицо Лотара. Его золотые глаза, когда зверь брал верх. Его руки, которые могли и ласкать, и душить.

Мать права.

Он не отпустит.

Дракон выбрал пару.

Это не любовь.

Это инстинкт.

Слово «инстинкт» показалось мне таким низменным, грязным и приземленным. Таким низким и пошлым. Нет высоких чувств. Есть только тело, которое решает за тебя.

Я опустила глаза.

Смешно. Действительно смешно.

Я себя простить не могу за то, что в какие-то моменты мое тело откликалось на ласку. Я помню этот дьявольский коктейль, который бурлил в моих венах. Адреналин, который бил по глазам, заставлял сердце работать на износ, обострял чувства.

Никто не думает о том, что когда человек понимает — в любую секунду его может не стать, его тело ведет себя иначе. Оно хочет жизни. И тогда инстинкты берут верх. Еда кажется особенной, воздух — сладким, а прикосновение превращается в желание.

Я долго думала над этим, пытаясь найти себе оправдание.

Хотя себя я знаю уже много лет. А он хочет, чтобы я простила его.

Как я могу простить его, если я не могу простить себя?

Я не знаю, что должно случиться, чтобы я посмотрела на Лотара иначе.

Это тупик.

На моей руке ныла фантомная боль от метки на запястье. Там, где кожа помнила его прикосновение. А на шее теперь висел камень, который должен был защитить меня.

Я прижала палец к камню в центре, как вдруг мою кожу пробила игла. На мгновенье у меня перед глазами потемнело.