Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 49 – Кристина Юраш

— Лотар? — её голос пробился сквозь звон в ушах.

Звук шел откуда-то справа. Или слева? В темноте направления смешались. Я повернул голову, пытаясь сфокусироваться на голосе, но глаза, бесполезные и болезненные, не могли ничего ухватить.

Ее голос дрожал. В нём не было торжества победы, только леденящий душу страх.

Я попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно залитыми свинцом. Под ними пульсировала тупая боль, отдающая в виски. Я давил на них, пытаясь выдавить хоть искру света, хоть тень контура, но внутри черепа была лишь черная вата. Ничего. Пустота. Не было верха или низа. Не было расстояния. Только звук её дыхания где-то рядом.

Паника, холодная и острая, кольнула в живот. Не за себя. За неё.

Я слышал её дыхание. Оно было сбивчивым, рваным, словно за ней была погоня, и сейчас задыхалась от нехватки воздуха. Я улавливал каждый вдох, каждый хрипловатый выдох. Она стояла совсем близко, я чувствовал запах её страха — кислый, резкий, перебивающий аромат лаванды и крови.

Она боялась. И того, что сделала, и того, что будет дальше.

“Ты не должен вести себя как тряпка. Ты слышишь. Она сама едва живая!”, - стиснул зубы я до боли.

Я должен быть спокоен. Спокоен.

В коридоре уже слышался топот ног. Слуги. Лекарь. Шум нарастал, как приближающаяся буря.

— Ваша светлость! — голос дворецкого прозвучал где-то слева, слишком громко для моих обострившихся слухов. Я поморщился от звукового удара, словно меня ударили по ушам.

Я опустил руки. Кровь продолжала течь, оставляя соленые дорожки на губах. Нужно было говорить.

Нужно было контролировать ситуацию, даже если я не видел, где находится дверь, а где стена.

Я протянул руку вперед, чтобы нащупать опору, но пальцы царапнули пустоту. Стола не было там, где я его помнил. Или это я сдвинулся?

Темнота и полная дезориентация.

“Успокоился!”, - нарычал я на себя.

И, наверное, это единственное, что заставило меня взять себя в руки. Ты должен быть спокоен. Ради нее.

— Нет… — мой голос прозвучал глухо, чужой. — Никто не нападал.

Я почувствовал, как замер воздух в комнате. Они ждали объяснений.

Она ждала приговора. Я слышал, как часто бьется её сердце — где-то справа. Оно колотилось так сильно, что, казалось, я мог ощутить вибрацию кожей.

— Это медальон, — солгал я, и вкус лжи был горьким на языке, смешиваясь с железом крови. — Магия вышла из-под контроля. Обратный удар.

Я повернул голову туда, где, как я предполагал, стоял лекарь.

— А еще лучше, осмотрите мою жену. Мне кажется, помощь сейчас больше нужна ей, — приказал я, и в моем голосе прорезалась сталь, привычная команда, не терпящая возражений. — Я слышу ее всхлипы. Дайте ей что-нибудь успокоительное.

Если я ее чувствую, то дракон еще есть внутри… Он ее чувствует. И хочет не меньше меня.

Я слышал, как она всхлипнула. Тихо, подавленно. Этот звук резанул меня больнее, чем потеря зрения. Она плакала. Не от боли физической, я знал это. От тяжести вины.

Комната опустела, когда слуги увели лекаря, чтобы приготовить средства. Мы остались одни. Тишина снова сгустилась, но теперь она была другой. Не давящей, а напряженной, как натянутая струна.

Я слышал её движение. Шорох ткани. Неуверенные шаги. Она шла ко мне.

Я выставил руку вперед, ладонью вверх. Жест слепца, просящего подаяния. Мне было стыдно за этот жест, но я не мог найти её иначе.