Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 48 – Кристина Юраш

— Помоги мне сесть, — попросил он. Не приказал. Попросил.

Я кивнула и тут же вспомнила, что он не сможет этого увидеть.

Я бережно провела его к креслу. Он опускался в него осторожно, словно человек, который забыл, как работает его собственное тело. Каждое движение давалось ему через преодоление. Он протягивал руку, ощупывая воздух, ища опору там, где раньше видел ее глазами.

Когда он наконец устроился, он откинул голову на спинку. Его лицо было бледным, искаженным болью. Кровавые слезы высохли, оставив темные, ржавые дорожки на коже, похожие на трещины на фарфоре. Теперь на его глазах была повязка. Белоснежный бинт. И она ничуть не портила его ледяной красоты. И внизу живота что-то предательски заныло. Эта повязка… Боже, что со мной?

Во рту все пересохло. Эта беззащитность красивого чудовища пугала, завораживала, вызывала чувство между желанием и жалостью.

Мне показалось, что я сошла с ума. Я смотрела на него, понимая, что чудовища больше нет. Есть он. Раненый. И эта мысль вызывала мучительную жалость и… желание. Коснуться его. Но что-то останавливало меня. Страх. Перед его сильной рукой, все еще способной убить одним движением.

Все, видимо, я совсем сошла с ума.

Я стояла рядом, не зная, что делать. Руки чесались. Хотелось вытереть эту кровь, которая подсохла на щеках. Хотелось исправить то, что я натворила. Но я не могла. Никакие слова не вернут ему свет.

Я опустилась на колени перед ним. Ковер был мягким, но мои кости ныли от холода, пробравшегося под кожу.

Сейчас, я даже не знала почему, мне хотелось быть ближе. Наверное, это благодарность за его ложь и страх, что как только я отойду от него, он расскажет правду. Какие ужасные мысли вертятся у меня в голове.

По телу пробежала лихорадка слабости. Но я пыталась успокоиться.

— Почему? — спросила я. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и ненужный. — Зачем ты солгал лекарю? Ты ведь мог сказать правду?

Я не знаю, зачем я спрашивала его об этом. Наверное, потому что внутри все еще неверие сжимало сердце. Я до сих пор не могла поверить в то, что он не обвинил меня.

Лотар повернул голову в мою сторону, на мой голос. Его закрытые веки дрогнули.

— Зачем? — послышался голос. Он протянул руку, а я дрожащими руками взяла ее, не помня себя. — Если бы это не случилось, я бы не смог держать тебя за руку.

Удар пришел не как физическое касание.

Это было словно раскаленное копье, вонзившееся прямо в сознание. Магия. Чёрная, плотная, вязкая. Она ударила мне в лицо, и мир вспыхнул белым пожаром, который мгновенно сменился абсолютной, непроницаемой тьмой.

Боль пришла с опозданием. Сначала исчезло зрение, потом пришло осознание потери, и лишь затем нервы завопили о помощи.

В глазницах словно рассыпали битое стекло. Каждое движение век отдавалось острой резьбой, будто под веки насыпали раскаленного песка.

Я закричал. Звук, вырвавшийся из моего горла, не принадлежал человеку. Это был хрип загнанного зверя, который понял, что капкан захлопнулся навсегда. Я инстинктивно вскинул руки к лицу. Под пальцами было мокро. Горячая жидкость текла по щекам, густая и липкая. Но это были не слезы. Я узнал запах крови.

Я попытался сделать шаг назад, чтобы опереться о стол, но нога наткнулась на ножку кресла, которого здесь быть не должно. Меня качнуло. Равновесие, всегда такое надежное, вдруг исчезло. Без точки опоры в поле зрения тело потерялось в пространстве.