Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 56 – Кристина Юраш

Она положила черный камень мне обратно в ладонь. Он был тяжелым. Тяжелее, чем раньше. Словно впитал в себя вес двух смертей.

— Подумай об этом, — сказала она тихо. — Пока Эдгар не вернулся. Пока стража не приехала. Решай, кто ты. Жертва… или вдова. Мертвые не рассказывают правду. Мертвые уносят тайны в могилу.

Я смотрела на камень. В его глубине мерцала тьма. И в этой тьме я увидела отражение своих глаз. Испуганных. Но в них уже теплилась искра чего-то нового. Чего-то страшного.

За окном завыл ветер. Где-то вдали, в направлении поместья Лантери, вспыхнула молния.

Я сжала камень.

Мать стояла напротив, и её взгляд был холоднее, чем любая магия, заключенная в этом проклятом артефакте.

Она ждала. Ждала, что я стану вдовой.

Ждала, что я сделаю выбор в пользу власти, а не его жизни.

— То есть, это никак нельзя обратить вспять? — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. В нем не было надежды, только отчаянная попытка найти хоть какую-то зацепку. — Магия дракона... Бабушкины слова... Нет никакого способа вернуть ему свет?

Мать покачала головой. Движение было едва заметным, но оно упало на меня тяжелее каменной плиты.

— Никак, — произнесла она. — То, что умерло внутри него, не воскреснет. Ты ослепила человека, Сибилла. Не зверя. Человека. И это навсегда.

Её слова звучали приговором. Не ему. Мне.

Я стала тем, кто лишил света Верховного Судью Империи. В любом другом случае это означало бы эшафот. Но здесь, в этой гостиной, пахнущей старой пылью и увядшими цветами, это означало лишь одно: я связана с ним навсегда. Узами вины, которые крепче любых брачных клятв.

Я не ответила. Не смогла. Просто развернулась и вышла из комнаты, сжимая камень так сильно, что грани впивались в кожу, напоминая о том, что я сделала.

В дверях я едва не столкнулась с Эдгаром. Он стоял там, словно тень, ожидая окончания нашего разговора. В руках он держал поднос с остывшим чайником.

— А чай? — спросил он тихо. Его голос дрогнул. — Вы же... вы не выпили ни глотка.

Я посмотрела на него. На морщины у его глаз, которые сегодня казались глубже, чем обычно. На седые пряди, выбившиеся из безупречной прически. Он выглядел уставшим. Не так, как слуга, который много работал. А так, как человек, который несет слишком тяжелый груз.

— Мне пора, — прошептала я, обходя его.

Он сделал шаг в сторону, преграждая путь. Не грубо. Мягко. Но настойчиво.

— Миледи, — он опустил поднос на столик в коридоре. Фарфор звякнул, звук прозвучал слишком громко в тишине дома.

— Давай ты не будешь звать меня “миледи”, — я подняла на него взгляд. — Понимаешь? Мне нужно вернуться. Я должна... исправить это.

Эдгар вздохнул.

— Я не могу, не смею называть вас иначе, — улыбнулся он.

Он не стал меня удерживать. Не стал говорить о безопасности или о том, что герцог может быть опасен. Он просто посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было осуждения. Только бесконечная, тихая печаль и что-то еще... Что-то теплое, что я не чувствовала уже очень давно.

— Слушай свое сердце, — прошептал он.

Его рука поднялась, словно он хотел коснуться моего плеча, но замерла в воздухе. Дворецкий не имел права касаться хозяев без необходимости.

— Твоя мама много пережила. Страх делает людей жестокими. Иногда он плохой советчик. Просто слушай сердце. Что оно скажет, то и есть правда... Даже если это будет неудобно. Даже если это будет больно.