Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 63 – Кристина Юраш

Мой взгляд скользнул к кровати. Огромной, широкой, манящей мягкостью перины.

Там было место для двоих. Там было тепло. Но я не легла туда. Даже когда сон сморил меня, даже когда веки стали свинцовыми, я осталась здесь, на жестком бархате кресла.

Между нами должна была оставаться граница. Кровать — это территория примирения, доверия, близости. А у нас было только совместное проживание в аду, который я же и создала.

Он лежал на кровати. Прекрасный, как падший ангел. Белоснежные волосы разметались по подушке, заставив меня затаить дыхание.

В нем не было прежней угрозы.

Только усталость, запечатленная в расслабленных чертах. Чудовище было наказано. Ослеплено. Обезврежено.

И сейчас передо мной лежал не всемогущий герцог, не дракон, способный сжечь город. Передо мной был мужчина. Тот, чье дыхание я вдыхала в подземелье с ужасом и… богом клянусь, с наслаждением. Эта мысль обожгла сознание сильнее стыда.

Я ненавидела его за прошлое, но мое тело помнило его тепло. Химия между нами не исчезла вместе со зрением. Она стала гуще, вязче. Как яд, который медленно отравляет кровь.

Я любила его? Или просто искала у него защиты? Я не знала. Знаю лишь, что пока он спал, он принадлежал мне. Беззащитный. Мой.

“Я здесь до тех пор, пока он не сможет видеть!” — напомнила я себе о собственном обещании.

“А если это навсегда?” — пронеслось в голове.

Кулаки невольно сжались. Меня пугало это слово “навсегда”. Но в то же время я понимала. За свои поступки нужно отвечать. И я должна искупить вину. Заботой. Пониманием. Помощью.

Лотар спал. Его дыхание было ровным, но непривычно тихим.

Я поднялась, разминая затекшие плечи, и подошла к окну. Серое утро давило на стекла. В комнате пахло лекарствами и вчерашней кровью, несмотря на то, что слуги успели вычистить ковер.

Я сделала шаг назад, к кровати. Воздух здесь был насыщен его запахом — мята, сталь и что-то древнее, что теперь казалось приглушенным.

Метка на запястье не горела, скрытая тканью рукава, но я чувствовала странное тягучее тепло, исходящее от него. Не магию. Просто жизнь.

Рука поднялась сама, словно управляемая чужой волей. Пальцы замерли в миллиметре от его щеки. Хотелось провести по линии скулы, убедиться, что он реален. Что это не сон. Что я не превратила его в призрак.

Но стоило кончикам моих пальцев ощутить жар его кожи, как его ресницы под повязкой дрогнули. Не открылись. Просто дрогнули. Я заметила это… И испугалась. Он знал. Он чувствовал мое присутствие даже в этой вечной ночи. Я отдернула руку, словно обожглась.

— Ты уже проснулся? — голос предательски дрогнул, сорвавшись на шёпот.

Он медленно повернул голову на мой голос.

— Сиби? — в его голосе была хрипотца сна. — Который час?

— Раннее утро. Тебе нужно умыться.

Я подошла к кровати. Он уже садился, ощупывая пространство вокруг себя длинными, бледными пальцами. Движения были осторожными, выверенными, но в них читалось напряжение человека, который боится потерять ориентир.

— Я помогу, — сказала я, прежде чем он успел отказаться.

Он замер, руки зависли в воздухе.

— Не стоит беспокоить слуг, — добавил он, а в его голосе была мрачность, словно он о чем-то думал, но не говорил мне. — Чем меньше людей знает об этом, тем лучше. Поверь.

— Я не буду звать слуг, — отрезала я, чувствуя, как в голосе звенит обида. — Я… я сама.